Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

15. В ряде изображений можно проследить этническую специфику в изображении алкоголя: например, традиционно рог с вином был маркером народов Кавказа (04/1973, 06/1976, 13/1978) – грузин, лакцев и др. В целом журналы крокодильских «братьев» – журналов политической сатиры из традиционно мусульманских республик – «Кирпи» («Еж», Азербайджанская ССР), «Хорпуштак» («Еж», Таджикская ССР), «Муштум» («Кулак», Узбекская ССР), «Токмак» («Колотушка», Туркменская ССР), «Чаян» («Скорпион», Татарская АССР), «Хэнэк» («Вилы», Башкирская АССР), «Ара» («Шмель», Казахская ССР), «Чалкан» («Крапива», Киргизская ССР) – гораздо жестче высмеивали алкоголиков. Так, в этих журналах алкоголь подчеркивал негативную сущность персонажа, а пьющие женщины не изображались никогда. Даже в бродячих сюжетах можно проследить национальную специфику. М. Исмаилоглы, копируя карикатуру Бориса Ефимова «Хомутоног дипломированный», добавил главному отрицательному персонажу бокал вина[247] (12/1979).

Подводя итоги, нельзя не признать, что изображение алкоголя и его потребителей в «Крокодиле» чаще всего носило именно юмористический, а не сатирический характер, что в целом далеко не всегда было характерно для других общественных пороков, бичуемых карикатуристами. Даже «чрезмерное употребление» в советской карикатуре подавалось как понятная человеческая слабость, характерная почти для всего взрослого мужского населения страны («хоть поутру, да на свои!»), а не как очевидная социальная проблема. Женский алкоголизм при этом, повторим, вообще был табуирован даже в пространстве сатирической визуализации.

В начале 1980-х потребление алкоголя на душу населения в год составляло 10,6 л, однако это только официальные данные, в которые не включались самодельные напитки и спиртосодержащие эрзацы (стеклоочистители, технический спирт и т. д.). Смертность от причин, связанных с алкоголем, доходила до 486,8 тыс. в год (по материалам 1980–2007 гг.; из них 351,7 тыс. мужчин и 135,1 тыс. женщин), до 2% всех смертей происходили из-за отравления алкоголем[248]. В начале 1980-х на учете в диспансерах и ЛТП состояло 2 млн алкоголиков[249]. При этом в семейных бюджетах на алкоголь уходило и продолжает уходить до 5% всех доходов[250].

Масштабы социальных эффектов не менее впечатляющи: только в 1956 г. в одной Свердловской области было зарегистрировано 12 497 преступлений, в том числе 6150 хулиганских проявлений, и 85% случаев мелкого хулиганства совершалось в состоянии алкогольного опьянения[251].

Прослеживается очевидная динамика присутствия алкосюжетов в общем объеме «Крокодильских» иллюстраций, находящаяся в прямой зависимости от потребления алкоголя на душу населения в год в пересчете на спирт: 1960-е – 4,6 л; 1970-е – 8,45 л; начало 1980-х – 10,6 л[252]. Исключение – конец 1980-х и 1990 г., когда официальная статистика, разумеется, не учитывающая потребление домашнего/кустарного алкоголя, спиртосодержащих жидкостей и т. п., рапортовала о снижении потребления алкоголя до рекордных 3,6 л. При этом в 1987–1989 гг. фиксируется очевидный всплеск алкосюжетов в визуальном дискурсе.

Очевидно, что в условиях государственной монополии на алкоголь официальная антиалкогольная карикатура не могла быть эффективна, более того, иногда она, наоборот, становилась инструментом product placement. Все это позволяет сделать вывод, что алкоголь рассматривался советским руководством как предохранительный клапан социального недовольства, и по этой причине его критика в сатире была либо вторичной, то есть алкоголь критиковался вместе с другими, еще более антисоветскими проблемами (коррупция, инфантилизм, тунеядство и т. д.), либо формально-одобрительной, нежели реальной.

«Не забуду ЦК ВЛКСМ» и «Выставка авангарда» Татуировка в советской карикатуре

Что я сидел в тюрьме – не срам,за верность чести в мышеловкубыл загнан я. Как воин шрам,люблю свою татуировку.Игорь Губерман

Татуировка – это резьба по времени.

Александр Генис[253]

Согласно последним социологическим исследованиям, в российском обществе сохраняется неприятие такого социального института, как соматические модификации[254] и, в частности, татуировки. 88% опрошенных никогда не делало татуировок, при этом 27% осуждают людей с татуировками, а 58% «относятся нейтрально». Однако данный нейтралитет скорее имеет негативные коннотации, поскольку 27% считают, что татуировка – знак, свидетельствующий о том, что ее обладатель сидел в тюрьме, а 43% уверены, что она говорит о желании выделиться. Из 12% тех, кто признал, что имеет одну или несколько татуировок, 3% хотели бы с ними расстаться. 34% респондентов указало на то, что иметь татуировку неприлично[255].