Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

В сравнительно новой, 2012 года, книге «The Gothic» оксфордского издания Ник Грум соотносит понятие «готика» с либертианскими идеями в политике. В период гражданской войны середины XVII века (завершившейся переходом к конституционной монархии), Славной революции 1688 года (когда трон в Британии завоевал протестант Вильгельм Оранский), в год подписания Акта об унии (1707), узаконившей создание единого государства Великобритания, термины «готика», «готический» использовались политиками, парламентариями Британии для защиты их прерогатив против абсолютистских тенденций монархии[70]. Либеральная партия вигов, начавшаяся складываться в конце 1660-х годов, активно эксплуатировала в своих текстах и публикациях миф об энергичных, свободолюбивых, справедливых готах, основателях Британского парламента. Разделяющий идеи вигов политолог и историк, автор «Всеобщей истории Англии» (1697–1704) Джеймс Тиррелл (James Tyrrell) был одним из теоретиков идеи родившихся в глубокой древности справедливого готического парламентаризма и готической конституции. Замечательно, что первый в Европе готический парк Шотовер со стрельчатым павильоном был создан в 1716–1717 годах в поместье Джеймса Тиррелла[71]. Как и в случае с российскими постройками в готическом вкусе, павильон парка Шотовер являл результат синтеза классицистической (палладианской) планировочной системы с фантазийной одеждой на тему «стрельчатости». Подобные, вырастающие в парках владений богатых вигов готические павильоны (часто в форме руин) выполняли конкретную идеологическую функцию. Своим намеренно неклассическим обликом они отмежевывались от образа римской античности, ассоциирующейся с абсолютизмом и империей. Более того, в Англии создается даже некий стандарт павильонной готики парков. Его идеолог, Бэтти Лэнгли, в 1734 году формулирует те принципы, что оказываются программными и для готического рококо в версии Василия Баженова. Лэнгли говорит о двух периодах готики, «древнем» и «новом». Древняя готика была массивная, тяжелая и грубая. Новая – легкая, деликатная, преизбыточная в орнаментах[72]. В 1742 году Лэнгли выпустил сборник проектов храмов и павильонов в готическом вкусе, в которых «новая готика» корректировалась классицистической планиметрией и пропорциями[73].

Закономерно, что в этой паре «руины – готика» оба понятия отсылали к теме национальной идентичности, истинной веры и знания. Закономерно, что готическая тема и тема руин и атрибутов первого храма – храма Соломона – стали частью масонского культа, обрядовости и идеологии. Расшифровывать масонскую атрибутику и эмблематику считаю здесь лишним, тем более что поле смыслов масонства как светской религии, интеллектуальной фронды было предсказуемым и обращало к общепросветительским и общехристианским понятиям. Пытаясь удержать ценностные категории в век тотального скептицизма и механицизма, масоны более усердно пробивались в своих сочинениях к тем самым эйдосам, что завещали неоплатоники и герметические учения. В таком ракурсе моцартовская «Волшебная флейта» – прямая наследница «Гипнеротомахии Полифила». Важно отметить, что помимо Моцарта, других достойных людей, в масонских ложах по понятной логике состояли многие архитекторы Европы, в числе коих – Василий Иванович Баженов.

Параллель английских неоготических павильонов и искусственных руин с логикой проектирования Баженовым императорской резиденции Царицыно очевидна. В этой подмосковной усадьбе Василий Иванович средствами готических орнаментов и масонских эмблем зашифровал программу воспитания наследника, «русского Гамлета» великого князя Павла Петровича, благоволившего масонам и нелюбимого матерью, Екатериной II. Однако есть и разница. Она в том, что Василий Баженов ориентировался на пластические, композиционные принципы французских рокайльных строений начала – середины XVIII века. В отличие от довольно-таки наивного и аппликативного проецирования декора на стену в английских постройках, Баженов обращается к теме тончайшей и хрупкой аранжировки. Его стены-экраны филигранно разделяются множеством филенок, пилястр, инкрустируются алмазным рустом, белокаменной резьбой, стрельчатыми, ювелирно вырезанными формами. Создается перспективная иллюзия развоплощения фасадной плоскости, ее истончения, музыкальной вибрации поверхностей и объемов. Сходный принцип организации глубокой пространственной иллюзии на стенах фасадов характеризует французскую архитектурную школу на всех ее этапах, от собственно готики до рококо и неоклассики.