Ardis: Американская мечта о русской литературе

Поначалу структуры, курируемые Майнденом, специализировались только на переводной западной литературе. Интерес к книгам «Ардиса» мог возникнуть у них вскоре после подписания в 1975 году заключительного акта Хельсинского совещания, содержащего гарантии основных прав и свобод граждан. Администрация Джимми Картера по инициативе его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского в 1977 году утвердила программу мер по защите прав человека, поддержке советских диссидентов и правозащитных групп, наращиванию распространения русскоязычных книг и журналов, в том числе из круга самиздата. Альфред Райш, автор детального исследования, посвященного Майндену и ILC, приводит такие цифры: за 35 лет в Восточной Европе, включая СССР, было распространено до 10 миллионов изданий, причем к концу Советского Союза количество отправленных за железный занавес книг доходило до 300 тысяч в год. Бюджет на закупку и пересылку различных изданий составлял, например, в 1990 году 1 850 900 долларов³⁵⁹.

Книги, как правило, передавались через конкретных людей – участников делегаций, деятелей культуры, специалистов, священников, студентов, славистов, прочих ученых, бизнесменов, дальнобойщиков, жен советских дипломатов, моряков. Их распространяли среди советских солдат в Восточной Европе и даже среди пленных в Афганистане. Нередко люди прятали книги в коробках из-под тампонов, в консервных банках и упаковках сахара. Однажды артисты Московской филармонии поместили страницы книг между листами нотных тетрадей, а некая молодая дама, летевшая из Лондона в Москву с младенцем, засунула компактное издание «Архипелага» Солженицына в подгузник ребенка³⁶⁰.

Cудя по всему, ILC покупал у «Ардиса» далеко не весь тираж. Фред Муди говорит «о сотнях, иногда тысячах копий»³⁶¹. Но так было не всегда. В письме Юзу Алешковскому, требовавшему допечатки его книги, Карл объясняет в 1979 году: «Мы обычно печатаем несколько книг одновременно, и тиражи всех должны быть одинаковые – или не экономно выйдет в типографии. Есть и другие причины… мы должны платить налоги на все книги, даже если они не проданы. Поэтому мы не хотим печать больше в начале. Если до конца первой тысячи книга еще продается, легко допечатать еще тысячу – негативы у нас лежат в типографии»³⁶². Иными словами, рассчитывать только на «налоговые деньги» не приходилось.

Оценивая масштаб русскоязычной литературы, публикуемой на Западе, Проффер говорит в 1981 году примерно о 200 книгах и журналах ежегодно, что дает 200 тысяч изданий при типичном тираже в 1000 экземпляров. От 20 до 30% этих книг в конечном итоге добираются до советского читателя. Каждую читают хотя бы десять человек. В соответствие с расчетами Проффера аудитория тамиздата в России должна была составлять приблизительно полмиллиона человек. Он был уверен, что тамиздат будет подталкивать Госиздат к публикации хотя бы безопасных классиков: «Когда издание „Мастера и Маргариты“ в „Посеве“ было ввезено контрабандой, ничто не мешало выпустить его дома. Лучше опубликовать продезинфицированную версию „Поэмы без героя“, чем позволить реальной быть одной-единственной»³⁶³.

Интеллектуальное фрондерство, политическая независимость и некоторая авантюрность всей этой затеи c «Ардисом» вызывали симпатию у многих – усталость от холодной войны и пропагандистских штампов была свойственна американским интеллектуалам тех лет, не только Профферам. Думаю, этим во многом объясняется поддержка «Ардиса» в академической и библиотечной среде, которая стала важным условием их экономической стабильности. Эллендея отдельно упоминает журналистов крупных газет и журналов, которые постоянно помогали издательству и «дали больше рецензий, чем мы могли надеяться»³⁶⁴.

Важным подспорьем в бизнесе, по словам Эллендеи, была университетская зарплата Карла: «Точно не помню, скажем, $ 40 тысяч. Это для тех времен много. Прибыль в самый лучший год составляла $ 70 тысяч, но это было только в один год. Типичная прибыль – $ 30 тысяч. Еще были долги и дом громадный, и русские писатели постоянно у нас жили».

Сама Эллендея даже пыталась заработать литературным трудом, вероятно, чтобы диверсифицировать доходную базу семьи. А может, ее неуемная натура требовала переключения, например, с книги о Булгакове, которую она одновременно заканчивала: «Я также пишу другой исторический роман (за деньги), который мне нравится», – сообщает она Копелевым в 1979 году³⁶⁵. Чуть позже Карл напишет, что роман Эллендеи из времен регентства был напечатан немалым тиражом в 100 тысяч экземпляров, который «Ардису» с его обычной тысячей и присниться не мог³⁶⁶.