Argumentum ad hominem. (ответ на статью Ирины Соломатиной «О феминизме и левом движении: что их связывает?»)

1) Феминизм — это хорошо. Следовательно, все феминистки хорошие. То есть госпожа Соломатина, по всей видимости, наивно полагает, будто одного названия «феминистка» вполне достаточно, чтобы отвести от себя всякие обвинения в чем бы то ни было и всякую критику.

2) Вопреки тому, что думает о нас поэт Тимур Хомич, мы, феминистки из «Гендерного маршрута» — левые, потому что все феминистки левые par excellence, — а мы вон, взгляните, даже с левым по своим убеждениям ШТАБом успешно реализовали проект в ноябре 2012 года. На помощь Соломатиной приходит еще одна активистка «Гендерного маршрута» Татьяна Щурко и дополняет: «это интересная ситуация с учетом того, что феминизм в большей мере связан с левой идеей»[5].

3) Поэт Тимур Хомич сексист, гомофоб и расист, поскольку у него гомофобские, сексистские и расистские словесные обороты, и вообще молодой человек несомненно психически неуравновешен: «Давайте брать оружие!»[6] — восклицает он в статье Соломатиной.

Нет, давайте не оружие брать, — говорю я, реальный и вовсе не такой кликуша, каким меня изображают. — Не оружие брать давайте, а разбираться. Начнем с того, что ошибочно думать, будто феминизм — некая «священная корова», заведомо исключенная из поля критики. Феминизм, тем более конкретных представительниц феминистских организаций, можно, а иногда и нужно критиковать.

Соломатина пишет: «Были бы мы неолибералами, гендерными проблемами не занимались бы, поскольку, как верно отметила Ольга Шпарага, неолибералы считают, что всё регулирует или должен регулировать рынок, в том числе и отношения между полами и гендерными ролями. Так что общественные и государственные инициативы в этой, как и в любой другой социальной сфере просто, по их мнению, излишни»[7].

Не могу не возразить. В мировом женском движении широко представлены такие феминистские направления, как либеральный феминизм и естественно выросший из него феминизм неолиберальный, и не знать о них госпоже (товарищу?) Соломатиной, а тем более госпоже Шпараге, главному редактору либерально ориентированного интернет-журнала «Новая Европа», должно быть стыдно. Генеалогически современный (нео)либеральный феминизм восходит к мировоззренческим принципам эпохи Просвещения, идеям английского политического философа XIX века Джона Стюарта Милля (см. его книгу «Подчиненность женщины») и его жены Гарриет Тейлор, и придерживается «реформистских» требований политического и юридического равноправия женщин с мужчинами (права на образование, на труд, на собственность, на участие в политике и так далее) внутри буржуазного общества. На отношения господства и подчинения, труда и капитала, на которых базируются социальная и материальная уязвимость одних и всевластие и вседозволенность других, представительницы этих направлений, увы, не посягают. Соответственно, не посягают и на свободу рынка (а рынок-то, рынок — он, как совершенно верно замечает г-жа Шпарага, регулирует все сферы общественной жизни, вернее сказать, не рынок даже, а относительно небольшая группа мировых властителей, главным образом хозяев крупнейших корпораций, контролирующих, как пишет в книге «Прибыль на людях» выдающийся американский лингвист и исследователь глобального миропорядка Ноам Хомский, «значительную часть международного хозяйства» и обладающих «средствами, позволяющими им как определять политику, так и формировать мысли и мнения людей»[8]).

(Нео)либеральный феминизм, в сущности, редуцирует сложную социальную матрицу до двух общественных «страт» — страты мужчин и страты женщин, но совершенно игнорирует иерархическую классовую структуру внутри этих двух «страт». Вот как подобный феминизм «ложного сознания» охарактеризовала в свое время немецкая радикальная журналистка и социолог, одна из теоретиков и лидеров «Фракции Красной Армии» (РАФ) Ульрика Майнхоф: «Требование равенства полов более не ставит под сомнение общественные предпосылки неравенства между людьми, напротив, оно требует только последовательного проведения несправедливости и равенства в неравенстве: равноправия работниц с работниками, служащих женского пола — со служащими мужского пола, чиновниц — с чиновниками, редакторш — с редакторами, депутаток — с депутатами, предпринимательниц — с предпринимателями. И действительно, эта тема равенства полов рассматривается до сих пор на любом профсоюзном конгрессе по женским проблемам и на любой конференции предпринимательниц, поскольку она закреплена юридически, но не воплощена на практике. Похоже, что несправедливый мир испытывает трудности в деле справедливого распределения своей несправедливости»[9].

В своей статье Соломатина советует левым читать Линду Нохлин, я же, в свою очередь, рекомендую либеральным (или все-таки левым, марксистским, социалистическим?) феминисткам из «Гендерного маршрута» прочесть этот текст Майнхоф. С существенной пользой для себя обнаружат они, что «равенство… полов само по себе имеет мало общего с демократией и эмансипацией»[10].