Argumentum ad hominem. (ответ на статью Ирины Соломатиной «О феминизме и левом движении: что их связывает?»)

Впрочем, можно так далеко, к Майнхоф, и не ходить. Достаточно просто подумать: сделалось ли больше политических свобод в Беларуси благодаря тем тридцати процентам женщин, что допущены в марионеточный белорусский парламент? Нет. Разве не женщина в Беларуси возглавляет Центральную избирательную комиссию, печально прославившуюся в связи с махинациями на президентских выборах? Женщина. А возьмем, к примеру, Республику Конго. В 1965 году в ней был установлен диктаторский режим Мобуту Сесе Секо, подотчетный американским политическим элитам и на протяжении более чем тридцати лет проводивший под патронажем МВФ и в интересах западных компаний разорительную для страны экономическую политику. Как вы думаете, сделался ли демократичнее режим в республике, сделалось ли легче чернокожим конголезским беднякам и умирающим с голоду чернокожим конголезским женщинам оттого, что в 89-ом году советником президента Соединенных Штатов по национальной безопасности стала афроамериканка Кондолиза Райс? Естественно, нет. (Даже у себя в Штатах эта женщина не пользуется особенной популярностью у афроамериканского сообщества). И подобного рода примеры можно множить до бесконечности.

А вот что пишет о современном либеральном феминизме американская феминистка левого толка Зилла Айзенстайн: «Американское феминистское движение описано как западными, так и не-западными дискурсами одинаково — как движение белых женщин среднего класса. Хотя такое описание соответствует американскому феминистскому мейнстриму, оно замалчивает различие между мейнстримовым либеральным феминизмом и его неолиберальной/имперской сущностью. При таком уравнивании существование множества других радикальных феминистских направлений просто замалчивается, в результате чего продолжается экспансия правого западного феминизма»[11].

И еще: «Я начала просто говорить, что я феминистка. Но чем более этот термин присваивался неолибералами и глобальным капиталом, тем более я чувствовала себя с ним неудобно»[12].

Стало быть, (нео)либеральный феминизм — не продукт воспаленной фантазии поэта Тимура Хомича, а существует в реальности. Неолиберальные доктрины, теоретически наследуя классическому («свободолюбивому») либерализму, на практике ведут к военным конфликтам, к разорению и нищете развивающихся и слаборазвитых стран в интересах ТНК, МВФ, ВТО и других крупных международных организаций, ничем не ограниченному потребительству в Первом мире на фоне демонтажа «социального государства», экологическим проблемам. Точно так же современный (нео)либеральный феминизм, будучи преемником «старого» либерального феминизма, на деле является одним из многочисленных элементов идеологии грабительского глобального империализма. Увы.

Идем дальше.

Соломатина пишет: «Стремящийся к социальному успеху беларусский “подлинный художник”, противостоящий обществу, демонстрирует какую-то детскую невинность, которая, однако, оборачивается невежественным самомнением. Другими словами, поэт совершенно нечувствителен к любого рода дискриминации других людей, в том числе и женщин, однако весьма чувствителен к дискриминации своей собственной персоны. В своем рассказе он три раза упоминает: “шквал феминистического лая”: “— Уууу!!! — новая волна дискриминации меня”»[13].

Язвительные высказывания Соломатиной звучат нелепо и нехудожественно. У нее получается, что нечувствительность к дискриминации других и чувствительность к дискриминации собственной в сумме дают детскую невинность и невежественное самомнение. Какое-то очень спорное утверждение. Я бы пользовался словами бдительнее. И откуда Соломатина знает о том, что я стремлюсь к успеху в обществе? Я же об этом ей не рассказывал. И если и вправду стремлюсь, то чего ради противостою ему?

«…модераторы дискуссии забыли упомянуть о самом важном — о “левом” и Марксе с Энгельсом. А без них, по мнению Хомича, все разговоры феминисток бесполезны»[14].

Неправда, модераторы не забыли упомянуть о Марксе и Энгельсе, модераторы о них ничего не знают. Или знают, но ненавидят, — дистиллированный постсоветский ум страдает неконтролируемой марксофобией: Маркс и Энгельс — это же те самые, те чудовища, которые изобрели коммунизм, репрессии и ГУЛАГ; те, кого читали кровопийца Ленин, жидомасон Троцкий, маньяк Сталин; те, кому наши деды, отцы и в какой-то степени мы обязаны семьюдесятью годами беспросветной, кошмарной жизни без «Макдоналдса», «Кока-колы» и частного предпринимательства! Собственно поэтому «модераторы» и подняли такой шум, услышав про Энгельса: «Ууу!!!» Непонятно только, господа, кому нужны ваши кухонно-публичные дискуссии, если вы готовы выслушивать только самих себя?