Австралия. Полная история страны

Со временем рабочие начали задумываться о создании лейбористских партий и представлении собственных интересов в законодательных собраниях. Уже в 1891 году в парламенте Нового Южного Уэльса появилась фракция лейбористов, стоявших на твердых социал-демократических позициях [77]. Впоследствии лейбористы объединились с либералами (иначе и быть не могло, ведь во многом их политические взгляды совпадали), и в начале ХХ века в Австралии были введены социально-экономические новшества, которые, по сути, привели к установлению «латентного австралийского социализма» («латентного», поскольку он не предполагал никакого насильственного передела собственности), для которого было характерно наличие социалистических благ без доминирования социалистических установок. Все споры между нанимателями и работниками решались через правительственные арбитражные суды, что сводило к нулю поводы для забастовок, за соблюдением условий труда следили правительственные комиссии, а рабочие получали выплаты в случае болезней или производственных травм.

Однако путь к этому «рабочему счастью» оказался весьма непростым и растянулся почти на десятилетие. Начался он в сентябре 1889 года на Джондарианской стригальне, расположенной на юге Квинсленда, – одной из крупнейших и старейших австралийских стригален. Стрижка овец – дело сезонное, производится она в конце весны и по осени. К началу каждой стрижки владельцы стригален нанимали временных работников, условия работы и проживания которых оставляли желать лучшего, как и оплата их труда. Не разгибая спин, люди стригли овец шесть дней в неделю с раннего утра до позднего вечера. Жили они в бараках, питались кое-как и штрафовались за малейшую провинность. Считалось, что временные работники не могут рассчитывать на что-то лучшее, тем более что в желающих недостатка не было. Однако в 1889 году квинслендские стригали объединились в профсоюз и потребовали от всех владельцев стригален нанимать на работу только членов профсоюза с соблюдением определенных условий.

Администрация Джондарианской стригальни отказалась выполнять требования профсоюза. В ответ члены профсоюза разбили у стригальни лагерь и объявили, что не уйдут никуда до тех пор, пока их требования не будут удовлетворены. Стрижкой занялись штрейкбрехеры, которых охраняли нанятые администрацией бандиты (обычная практика). Но когда шерсть доставили в Брисбен [78], портовые грузчики отказались перегружать ее на уходящие в Британию корабли. А шерсти было много – 190 кип [79]! В итоге владельцам квинслендских стригален пришлось принять требования профсоюза. Эта победа побудила к аналогичным действиям профессиональные союзы стригалей в других колониях. За стригалями потянулись представители других профессий, в первую очередь моряки и портовые рабочие, которым приходилось выполнять тяжелые работы в плохих условиях.

В августе 1890 года судовладельцы из Виктории отказались обсуждать с моряками требование об увеличении заработной платы до тех пор, пока те не выйдут из Мельбурнского объединения профессиональных союзов. Первыми забастовали моряки, к ним присоединились портовые рабочие и шахтеры, стригали тоже не остались в стороне, а вскоре в Виктории бастовали члены всех профсоюзов. Забастовка перекинулась на Уэльс и Квинсленд, где овцеводы отказались от сотрудничества с профсоюзом стригалей. Для устрашения и усмирения бастующих повсеместно применялись войска, зачинщики отдавались под суд, работодатели не шли ни на какие уступки бастующим, прекрасно понимая, что долго их протест продолжаться не может: когда дома становится нечего есть, человек хватается за любую работу, не придираясь к условиям.

Локальные забастовки продолжали вспыхивать до 1896 года, но в конечном итоге работодатели одержали победу над профсоюзами. Однако классовый антагонизм, доселе несвойственный австралийскому обществу, изрядно озадачил как предпринимателей, так и политиков. Девяностые годы и без того выдались сложными – спад экономики, засуха, нашествия кроликов на поля, – а тут еще и постоянные рабочие волнения. Умные люди понимали, что со временем котел рабочего недовольства будет кипеть все сильнее и сильнее и дело может закончиться не очередными массовыми забастовками, а чем-то похуже. Либералы первыми начали прислушиваться к лейбористам, а затем то же самое сделали и консерваторы, которые, при всем своем радикализме, понимали, что «плохой компромисс в любом случае лучше хорошей тяжбы» [80]. В результате противоречия между работниками и работодателями были в значительной мере сглажены на правительственном уровне.

На пути к объединению