Читаем Австралия. Полная история страны полностью

Не меньшую опасность, чем коммунисты, представляли радикальные левые лейбористы, которые в погоне за голосами делали необдуманные и необоснованные популистские заявления, а после обвиняли федеральную власть в том, что она «не хочет прислушиваться к голосу народа». Лидером и кумиром этих говорунов был премьер Нового Южного Уэльса Джон Лэнг, предлагавший повысить заработную плату до уровня 1928 года, создать новые рабочие места в системе общественных работ и увеличить государственную поддержку малоимущих. Деньги на все это предлагалось «сэкономить» за счет «замораживания» расчетов по иностранным займам. О последствиях государственного дефолта Лэнг не задумывался (или делал вид, что не задумывался) – ему важно было представить сторонникам «рабочую программу по выходу из кризиса». Разумеется, «крайним» при таких раскладах оказывалось федеральное правительство Скаллина, которое критиковали и коммунисты, и леваки-лейбористы. Как сказал однажды Арчдейл Парк-хилл, занимавший в тридцатые годы различные министерские должности, «фантазеры идут за Шарки, а дураки – за Лэнгом» (Лоренс Шарки был председателем Центрального Комитета компартии Австралии и редактором двух коммунистических рупоров – газет Workers’ Weekly и Tribune).

К 1932 году Австралия оказалась на грани гражданской войны. Обе стороны – левые и правые – формировали боевые отряды. В частности, в Сиднее полковник Эрик Кэмпбелл, яростный противник Лэнга и вообще всех левых, создал «Новую гвардию», костяк которой составляли консервативно настроенные военные, действующие и ветераны. К счастью, до столкновений дело не дошло, за что нужно поблагодарить лидера Партии единой Австралии Джозефа Лайонса, занявшего премьерское кресло в январе 1932 года.


Джозеф Алоизиус Лайонс


В те благословенные времена для политиков имела значение личная репутация, а не накрученный рейтинг. О репутации Лайонса можно судить хотя бы по его прозвищу – Честный Джо. Первым делом Честный Джо Лайонс назначил себя казначеем (министром финансов) Австралии, взяв в помощники бывшего премьера Стэнли Брюса. Сокращение заработной платы и прочих выплат государственным служащим (в целом государственные расходы были сокращены на 20 %) Лайонс сочетал с увеличением объемов помощи малоимущему населению. Проще говоря, он взял оттуда, откуда мог взять спокойно, и с помощью этих средств снизил градус напряжения в австралийском обществе. В 1933 году Лайонс снизил налоги и принял меры к увеличению заработной платы.

Все это делалось на фоне работы с общественным мнением. Можно сказать, что Лайонс был первым премьер-министром, который начал разговаривать с людьми на равных, и австралийцы оценили это. Возрастающее доверие к правительству подорвало позиции коммунистов и позволило стабилизировать внутреннюю обстановку.

Левых лейбористов Лайонс сумел обуздать, отстранив от власти Джона Лэнга вместе с его кабинетом на том основании, что правительство Нового Южного Уэльса не смогло вовремя осуществить выплаты своим британским кредиторам (можно сказать, что популистская демагогия Лэнга ударила по нему бумерангом).

Когда в апреле 1933 года Западная Австралия проголосовала за выход из федерации, Лайонсу удалось принять меры к тому, чтобы Австралийский Союз не начал рваться на куски, словно лоскутное одеяло (следом за Западной Австралией могли отделиться Виктория и Тасмания). У Честного Джо хватило мужества настоять на своем – на том, что отделение противоречит конституционным принципам. Его позицию поддержало британское правительство, с которым у Лайонса были хорошие отношения.

Разумеется, не все шло гладко. Так, например, в 1939 году пришлось прекратить действие Закона о национальном медицинском и пенсионном страховании, принятого в предыдущем году, поскольку срочно потребовались средства на укрепление обороноспособности государства. Но в целом Австралия сумела выйти из затяжного кризиса раньше многих других стран и с относительно небольшими потерями.

Вестминстерский статут и внешняя политика Австралии перед началом Второй Мировой войны

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное