Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Лора Сюрвиль жаловалась матери: «Я далека от того, чтобы считать, будто моему брату лучше. Он страшно опух, задыхается, у него совсем нет аппетита, он умирает от жажды. Господин Кордье сделал два укола в две припухлости, размером с голову. Оттуда вышел тазик воды, и вода все еще течет. Сегодня утром предприняли надрез на другой ноге, хотя вода и так сочится из ранки, которая образовалась вследствие паровых ванн и царапины о кровать. Очень боюсь, что дойдет и до пункции живота, а так как вода сочится, заговорят о брюшной водянке и т. п… На ковре стоит аппарат из каучука, вокруг – ночные горшки. Боже, как все это грустно… Если доктор не пишет тебе, то потому, что не потерял еще надежды. После пункции страдающим водянкой обычно становится легче, а затем можно поработать над тем, чтобы кровь не превратилась в воду. Как бы то ни было, случай моего брата не внушает докторам доверия: светила постановили, что у него болезнь сердца. Месяц спустя господин Леруае заявил, что речь идет только о водянке… но неизвестно, о какой. Бедные больные, до чего же ваша жизнь зависит от докторов!»{590}

Огюст Вакери и Поль Мерис, пришедшие навестить собрата по перу, нашли его полулежащим в кресле. «Он был закутан в длинный халат, – напишет Вакери. – Голова его покоилась на подушке. Под ногами тоже была подушка. Боже, какую плачевную метаморфозу произвели над ним время и болезнь!.. Великий романист стал собственной тенью, сильно похудел, лицо покрылось смертельной бледностью. Все, что сохранилось у него от его жизни и энергии, концентрировалось в глазах»{591}.

Поздоровавшись с пришедшими, Бальзак с трудом пробормотал:

– Поговорите с моей женой… Самому мне нельзя, но я вас слушаю…

На фоне полного бессилия врачей – единственное яркое событие в семье: сам президент Республики Шарль Луи-Наполеон Бонапарт (будущий император Наполеон III) справился о здоровье великого писателя. Бальзаку льстит внимание первого лица государства к его «скромной персоне», но для него теперь гораздо важнее мнение доктора Наккара. Оноре день ото дня всё хуже. Он часто теряет сознание и, приходя в себя, с удивлением озирается вокруг. В комнате, где находится тяжелобольной, нестерпимое зловоние от разлагающейся плоти. Наккар беспомощно разводит руками; впервые из уст эскулапа домочадцы (кроме, разумеется, самого больного) слышат страшные слова «комната умирающего». Так он постепенно приготавливает родных к самому худшему.

Из письма Лоры Сюрвиль матери (июль 1850 г.): «Г-н Наккар просит, чтобы наняли человека ходить за ним. Моя невестка для меня загадка. Сознает она опасность или нет?.. Если да, она героиня. Она жалуется на головные боли и боли в ногах; брат говорит, что она очень крепко спит; похоже, он хочет, чтобы за ним кто-нибудь ухаживал…»{592}

* * *

Последняя ночь Бальзака оказалась мучительной. Страдая от боли, он метался и бредил. Что-то шептал, поминая героев своих романов, и часто звал Еву… К утру умирающий затих и, хотя перестал видеть, дал знать, что всё понимает.

В воскресение утром, 18 августа, Бальзака соборовали (пригласили аббата Озура, священника ближайшего прихода Святого Филиппа). Во второй половине дня к умирающему собрату по перу (можно было бы написать – другу, но они никогда не были большими друзьями) явился Виктор Гюго.