Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Упомянутый Сибирский батальон оказался единственно надежной пехотной частью Воронежского корпуса. В нем две роты офицерские, две добровольческие, в большинстве из учащихся¹³¹⁴. Н.А. Раевский описал трагический для Сибирского батальона бой 18 ноября (1 декабря) 1918 г. Сибирский батальон, несмотря на тяжелые потери, продолжал существовать. На 26 ноября (9 декабря) его командир был начальником отряда в составе 350 штыков и двух орудий 1-го артиллерийского дивизиона полковника Чижикова¹³¹⁵. В Сибирском батальоне, действительно, выявляются по документам: две офицерские роты, две солдатские, пулеметная команда, конная сотня, обоз¹³¹⁶. «После боя под Россошью от Сибирского батальона осталось не больше тридцати человек. Выступило в поход около восьмисот, и раненых было немного, потому что красные их почти всегда прикалывали»¹³¹⁷.

Оперативная сводка Южфронта с 15 по 23 декабря 1918 г. на Л пекинском участке обнаруживает все те же полки, смешивая при этом номерные названия и наименования восстанавливаемых полков старой армии: 1-й стрелковый, Сводно-гренадерский, 4-й Особый, 80-й, 1-й Сибирский, 2-й стрелковый, а также артдивизион, кавалерийский эскадрон, карательный отряд. При этом в 80-м насчитывалось до 1000 человек, в 1-м Сибирском и 2-м стрелковом – по 800, в остальных – по 1200, в эскадроне – до 80. Артдивизион имел 200 человек. Орудий насчитывалось 9, из них два шестидюймовых, пулеметов до 20, винтовок на всех не хватало, патронов и снарядов было мало. Части нещадно раздевали пленных и местных, одеты были большею частью в штатское платье. Все держалось на офицерах, в бою они располагались в третьей линии с пулеметами¹³¹⁸.

Раевский описывает предельно тягостное впечатление, произведенное на добровольцев расстрелом мобилизованных пленных: «Уже создалось поверие, что судьба мстит нам каждый раз, как под расстрел попадают не коммунисты». В бою под Пухово тяжко пострадал Сибирский батальон, всех раненых красные расстреляли. «Пуховские мужики просили красных не расстреливать их, а повесить. Расстрел мобилизованных принес свои плоды…»¹³¹⁹

Политотдел Южфронта сообщал: за последние числа ноября из 80-го Кабардинского полка перебежало к красным 135 «казаков» с винтовками. В районе одной из красных дивизий мобилизованные белыми переходили на красную сторону. Белым приходилось формировать всякого рода ударные и карательные части, ибо не было веры мобилизованным¹³²⁰. Красная газета приводила выдержки из дневника старшего офицера 11-й роты 80-го Кабардинского полка, захваченного в плен около середины ноября. В нем много весьма печальных наблюдений со времени выхода на фронт в конце октября: солдаты раздеты и разуты, доверия к ним нет, роты малочисленны, не хватало винтовок и пулеметов, были групповые сдачи… В то же время казачий успех у Лисок сразу поднял и настроение, и дисциплину¹³²¹.

Пленный прапорщик 4-го Особого полка показал, что полк формировался около Чертково, после чего был отправлен на Воронежский фронт. В нем 157 офицеров, остальные мобилизованные, добровольцев очень мало. Полк был в бою 5 раз, при этом многие солдаты перебежали к красным. Дисциплина строгая, с расстрелами. Настроение в полку очень плохое. В Хвощеватом часть взвода осталась, чтобы перейти к красным¹³²². 6 января 1919 г. сдавшийся чин 3-го Гренадерского полка показал: полк формировался в Богучаре, потом на 4 недели был отправлен на фронт. Комсостав полностью офицерский, отделенный – офицер. Кроме того, в полку была офицерская рота. При наступлении на Корсово две роты перебили офицеров и перешли к красным. А при наступлении трех полков на Чиглу много солдат замерзло и свыше 400 солдат перешло к красным¹³²³.

В зимних боях пехота оказалась никуда не годной. Мобилизованные бежали каждую ночь. Раевский отмечает, что нельзя видеть причину неуспеха только в плохой организации армии: «Везде и всюду и у красных, и у белых творилось то же самое. Мужик дрался там, где была его хата, а при перемене боевого счастья не задумываясь перебегал на противоположную сторону»¹³²⁴.

По мере отступления на юг мобилизованные воронежцы бежали и бежали. Характерный штрих: «В артиллерии все-таки разбегалось гораздо меньше, чем в кавалерии. Крепкое офицерско-добровольческое ядро точно притягивало их к себе. В тыловых батареях, где офицеров было меньше, а добровольцев почти совсем не было, мобилизованные разбежались почти полностью»¹³²⁵.