Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Н.А. Раевский вспоминал: «С наступлением холодов воронежские мужики, убедившись, что в армии обмундирования на самом деле нет, понемножку достали свои полушубки и валенки. Добровольцев так или иначе надо одеть,  – иначе люди просто замерзнут. Работа бюро дает свои результаты. У крестьян за плату реквизируют теплые вещи; белья и сапог совсем нет. Офицеры, руководящие реквизицией, уверяют, что она проходит без скандалов и сопротивления. Южную армию принято обвинять в чудовищных грабежах. На самом деле грабила почти исключительно контрразведка. Я нигде не видел так мало грабежа, как в строевых частях этой злосчастной армии. Причины ее развала меньше всего лежат в реквизициях. В некоторых слободах, насколько я помню, крестьяне даже устраивали добровольные сборы в пользу армии. Сами они воевать, безусловно, не хотели, но многие из них, особенно более зажиточные, ничего не имели против свержения советской власти руками тех людей, которые собрались к ним в губернию… Бабы в особенности жалели молодых «панычей», рисковавших своей головой ради непонятного им, бабам, дела. Мыли им даром белье, кормили за дешевку, а то и совсем бесплатно»¹²⁹⁵.

К 25 октября (7 ноября) на фронте корпуса красные в Калитве имели 300–400 человек пехоты с одним эскадроном и 4 орудиями, и в районе Евстратовка – Россошь – отряд Сахарова в 2000 пехоты, 300 конных при 9 орудиях разных калибров и вели себя пассивно.

Части же 1 – й пехотной дивизии располагались: 1 – й Кабардинский полк в Криничной, один его батальон в Фисенково, 2-й стрелковый в Митрофановке, 4-й полк в Михайловке. Полки выставляли заставы. 3-й полк передан в распоряжение войск Северо-Западного фронта и охранял восточный берег Дона от Павловска до Новой Калитвы. В Питюхино стояли гетманцы, с которыми установлена связь. Таким образом, дивизия занимала удобную устойчивую позицию, фланги которой были обеспечены Северо-Западным казачьим фронтом и украинцами.

В Фисенково располагался полевой штаб дивизии генерал-лейтенанта Павлова. Энергичный генерал, закончивший войну командиром корпуса, имел за плечами 1,5 года академии и сам тянул всю штабную рутину – офицеров-генштабистов в его распоряжении не было.

В Чертково стоял штаб 1-й пехотной дивизии – фактически штаб всей организации. При нем технический полк, железнодорожный батальон, авиационный отряд, комендантская рота, рабочая рота, 3 этапа, питательный пункт, продовольственный магазин, артиллерийский склад, управление интенданта, тыловой госпиталь, 2 дивизионных лазарета, перевязочный отряд, отдел военных сообщений, 5 полевых телеграфных контор, корпусный суд и полевая почтовая контора.

Имелись еще штабы генерала Г.Г. Джонсона – корпусной в Каменской и штарм в Киеве. Множество штабов создавало неразбериху. Штаб Павлова Попов разумно советовал переименовать в штадив-1, усилив одним генштабистом. А штаб в Чертково переименовать в штакор-Воронежский, подчинив штабу Северного фронта.

В полках дивизии состояло примерно по 1000 бойцов, 30 процентов – офицеры и добровольцы, 70 процентов – мобилизованные крестьяне. Мобилизованные ненадежны, с их стороны нередки косые взгляды, а то и угрозы. 18 (31) октября 180 мобилизованных сдались показавшемуся эскадрону красных. Одиночное дезертирство происходило беспрерывно. Артиллерия представлена двумя пушками, подаренными из трофеев Северо-Западным фронтом. 25 октября (7 ноября) на Кантемировку проследовали 8 трехдюймовок, которые ныне запряжены и поставлены в строй. К 7 имевшимся пулеметам Северо-Западный фронт добавил еще 6. Конных на всю дивизию было 32 человека. Два конных полка формировались в Чертково, но без лошадей и амуниции. Имелось два исправных аэроплана, военный телеграф и телефон, но с полками связь поддерживалась в основном ординарцами. При каждом полку 4 незапряженные кухни, более никаких повозок не имелось; довольствие удовлетворительное. Очевидно, что налицо и слабая сколоченность, и более чем скромное вооружение и снаряжение.

Красных больше, мобилизованные «чувствуют их силу и к ним льнут». Молодые солдаты паниковали при появлении конницы красных. Нужно придать дивизии твердую конную часть, без этого дивизия неспособна к серьезным операциям. Если первое серьезное сражение на евстратовском направлении будет неудачным, все мобилизованные перейдут к красным, офицерский кадр частью погибнет, частью разъедется, и Воронежский корпус «рассеется в буквальном смысле этого слова». Конный казачий полк придется оторвать от Северо-Западного фронта, при его двухсотверстном фронте. Следовательно, нужна часть в обмен. Единственная свободная часть – 2-я Донская стрелковая бригада генерала Моллера в Богучаре. Она тоже ненадежная, небоеспособная, вооружена на треть. Но если ее поставить между доблестными казачьими полками, бригада через некоторое время станет боеспособной. Пример налицо: 3-й стрелковый полк 1-й дивизии бьет красных и берет трофеи, потому что по бокам – доблестные победоносные полки¹²⁹⁶. Так рассуждали Замбржицкий и его помощник.