Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Отсутствие снабжения сразу создавало непреодолимые трудности на будущее. Раевский передает разговор с возмущенным штаб-офицером: «О чем же там думают, интересно знать? Ведь у нас абсолютно ничего нет – ни пушек, ни винтовок, и самое сейчас главное – нет обмундирования, белья и сапог. Вот ваши люди едут налегке, но у них хоть шинели есть, а другие являются в одних гимнастерках, надетых на голое тело. Особенно те, которые из Совдепии бегут. Мобилизованные нарочно приходят босиком и в лохмотьях, чтобы поскорее получить казенное. Мы писали, телеграфировали. Никаких результатов! Держимся только тем, что погода пока теплая. В Киеве, видимо, не думают о том, что, начнись морозы – люди неизбежно разбегутся… А жаль, очень жаль – настроение пока отличное. Даже мобилизованные…»¹²⁸⁴ В слободе Маньково пришлось убедиться в пестроте одеяний прибывающих добровольцев¹²⁸⁵.

Показательно, что дисциплина в формируемых частях вводилась несколько «утрированная из-за желания „выбить товарищеский дух“ из мобилизованных крестьян». Некоторым немолодым офицерам чудились «товарищеские порядки» в праве добровольцев довольствоваться в офицерском собрании¹²⁸⁶.

«Присылают и мобилизованных – здоровенных воронежских мужиков, высоких и сильных. По сравнению с этими старыми солдатами, восемнадцати-девятнадцатилетние добровольцы кажутся совсем детьми. Когда их нет поблизости, офицеры часто спорят – нужны ли добровольцы. Они и моложе, и много слабее. Зачем, собственно, их брать, раз есть эти бравые, сильные солдаты…» Раевский же был уверен, что «здоровенные парни побегут при первой неудаче»¹²⁸⁷.

Доброволец передавал настроение мобилизованных: «Воевать им неохота, но большевиков не любят. Грабанули их сильно. Вот только „Боже, Царя Храни“ им сильно не нравится. Старый режим. Да и на нас, уверен, смотрят – из-за офицеров, мол, да из-за вас и война вся. Но воевать все-таки будут». На перекличке «первый – добровольческий, взвод поет гимн на всю слободу, а второй, из мобилизованных, еле выдавливает из себя слова, и хмурые мужики недобро на нас посматривают. Только деревенские старики открыто сочувствуют»¹²⁸⁸. Любопытно, что на это обращали внимание и казаки. 30 сентября (13 октября) полковник Рытиков доносил: в Богучаре пьяные оргии офицеров Южной армии с пением «Боже, царя храни!». О том же говорили прибывшие в Калач жители Богучара¹²⁸⁹.

Добровольцы мечтали о походе. Мобилизованные – нет. «Пограбили их сначала большевики. Потом выгнали большевиков немцы. Теперь вот едут со всего Юга офицеры и добровольцы. Поселились в хатах воронежских мужиков, мобилизуют их лошадей, мобилизуют их самих, заставляют воевать. Слушаются мужики, новая власть как будто крепкая, и ведет себя прилично. Слушаются, но и только. Придет другая власть – ту тоже слушаться будут»¹²⁹⁰.

Рассмотрим свидетельства о формировании воронежских частей, прежде всего четырехполковой дивизии, и их участии в боевых действиях.

Агентурная сводка красного Южного фронта № 19 12 октября 1918 г. обнаружила на Евстратовском направлении дивизию генерала В.В. Семенова, с бригадным командиром генералом Павловым. 1-й полк дивизии именовался Кабардинским, 3-й был разбит под Таловой и направлен на формирование в Богучар, 4-й разбит под Михайловкой. 1-й и 2-й полки имели по 700 человек, в том числе много офицеров на должностях рядовых. Основной состав – мобилизованные, за которыми следят офицеры. Пулеметчики – только офицеры. В дивизии 2 легких орудия и 7 пулеметов, патронов и снарядов ограниченное количество. В Богучарском уезде объявлена мобилизация проходивших службу 1913–1917 гг. и трудовая повинность для жителей 18–40 лет¹²⁹¹. Согласно агентурной сводке штаба фронта за 17–22 октября 1918 г., в районе Чертково – Маньково – Калитвенская формировалась Южная армия в составе трех полков. 1-й полк – в Богучаре. По слухам, в 1-й дивизии насчитывалось 14–16 тысяч человек. В полках два батальона солдатские, третий – офицерский¹²⁹².

Казачий автор описывал умышленную неторопливость штаба 1-й дивизии: В.В. Семенову с 1-й дивизией боевую задачу ставят, а он докладывает, что 12 (25) октября начинает занимать исходное положение, имея 900 боеспособных в Смаглеевке, 900 – в Талах, еще 500 ожидаются в Михайловке и т. и.¹²⁹³

Есаул Попов, помощник Замбржицкого, побывал на фронте корпуса. К 23 октября (5 ноября) Воронежский корпус находился в неорганизованном состоянии, имел жалкий вид, связь и штабная служба были неудовлетворительны. Немцы же собирались покидать район Евстратовки. Для обеспечения железной дороги Чертково – Лихая требовался казачий полк. Воронежский корпус даже такую пассивную задачу выполнить не мог. При этом продолжали прибывать мобилизованные солдаты занятых уездов Воронежской губернии. Казачий офицер оценивал их как ненадежный элемент и рекомендовал прекратить мобилизацию¹²⁹⁴.