Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Как раз в период неопределенности, когда начинала рушиться гетманская власть на Украине, в Старобельский уезд отправился в командировку донской офицер. Это был есаул Киселев – начальник штаба казачьего Северного фронта. Рапортовал он о ней 17 (30) декабря, а само путешествие в неспокойный район состоялось в ноябре. Рапорт рисует подробную и выразительную картину жизни между разными властями, в условиях очередного крушения относительного порядка.

6 (19) ноября есаул прибыл в Старобельск. Здесь он узнал, что корпус Натиева, расквартированный в слободе Белокуракиной, Павловке и других населенных пунктах уезда северо-западнее Старобельска, переименован в 1-ю особую Запорожскую дивизию в составе четырех пеших полков и конно-горной батареи. В полках состояло по 700–800 штыков весьма пестрого состава: гайдамаки-самостийники, русские, кавказцы и даже китайцы. Кавказцы могли собраться под крылом единоплеменника – аджарца А. Натиева. Интересно, что в красных рядах на Луганщине было изрядное количество китайцев, недавних представителей «желтого труда». Донские казаки расправлялись с ними жестоко, как с наемниками¹⁴²⁷. Видимо, какие-то из них попали и под украинские знамена.

2-м полком в ней командовал известный впоследствии П. Болбочан. Помимо восьми заложенных корпусов будущей армии, это была единственная реальная сила в распоряжении центральной киевской власти. Однако с уходом германских войск и здесь воцарилось полнейшее неблагополучие. Как можно увидеть, дивизия разрослась с весны 1918-го, но теперь ее составляли не дисциплинированные юнцы-добровольцы, а распущенные «гайдамаки». Продолжим излагать рапорт донского офицера.

В частях царили недисциплинированность и упадок духа. В результате полк Костя Гордиенко германцы расформировали за открыто большевистское (возможно, просто погромное) выступление. Из оставшихся полков образовались банды, занимавшиеся грабежами и убийствами. Следует иметь в виду, что практически беспризорную дивизию никто не снабжал. Генерал Натиев, сказавшись больным, сдал дивизию генералу Н.А. Бочковскому. В это время дивизия заняла участок демаркационной линии, имея на флангах германскую кавалерию. Штаб дивизии перешел из Белокуракиной в Тарасовку. Генерал-майор Николай Андреевич Бочковский (1859–1920) также в должности не задержался. Видимо, командовать откровенно разлагающимися частями в малопонятной обстановке он не посчитал возможным. 9 ноября он принял дивизию, а уже 15-го выехал на Дон.

Как раз в это время, 7 (20) ноября, донской посланец выехал из Старобельска в дивизию. Милиция в Белокуракиной отговаривала ехать, тем более в русской офицерской форме. Гайдамаки полка Гордиенко, пользуясь разложением и уходом немцев, грабили и расстреливали варту, убили нескольких крестьян. Не сообщая подробностей, офицер докладывал о том, что с трудом вернулся в Старобельск. Здесь выяснилось, что командир 2-го полка Болбочан объявил Директорию Харьковской, Черниговской и Полтавской губерний и отдал по телеграфу распоряжение об аресте штаба 1-й особой Запорожской дивизии, а полкам приказал оставить фронт, двигаться к станции Сватово, грузиться и прибыть в Харьков для борьбы с правительственными войсками и за самостийность Украины. Сам Болбочан при этом якобы находился в Черниговской губернии.

В Старобельске открыто появлялись большевики (интересно, как это выглядело), уездная стража была в растерянности: германцы уходили и помогать с наведением порядка отказались.

Крестьяне же, узнав о движении Петлюры, занялись уничтожением казенных складов продовольствия и фуража, упразднением прежней власти и восстановлением советов. Первыми восстали крестьяне северо-западной части уезда (там, где стояли запорожцы), а к 12 (25) ноября восстание охватило и северо-восточную часть. Здесь первыми восстали Муратово, Литвиново, Малый Беловодск. В последней жили ремесленники-ниточники большевистского направления. Крестьяне манифестировали, избивали милицию. Узнав о движении казаков, главари движения бежали. С приходом казаков власть опять оказалась у старшин и старост. Разгулявшиеся страсти улеглись.

Отношение к пришедшим казакам было недоброжелательным, но сдержанным и покорным. Распоряжения казачьих властей исполнялись беспрекословно. О борьбе казаков с большевиками населению было почти не известно. Петлюровскому движению население сочувствовало, считая его борцом за присоединение Украины к России. Все выступали против создания отдельной Украины (весьма характерные «петлюровцы»!). В целом население держалось спокойно и определенного политического взгляда не имело¹⁴²⁸. Подобные сведения о неопределенности настроения – едва ли ни самые распространенные в ходе Гражданской войны.