Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Капитан М. Муравьев проявил инициативу ударничества из армейской среды, снизу, и не имел бы шансов быть услышанным, не обратившись к знаменитой Черноморской делегации. Их совместное начинание оказалось поддержано весьма политически чутким генералом А.А. Брусиловым, и дело пошло. Интересно, что та же чуткость, очевидно, подсказала генералу не упоминать ударной эпопеи в мемуарах, хотя именно он открыл зеленый свет военно-революционному начинанию. «…В половине мая 1917 года я был назначен верховным главнокомандующим. Я понимал, что, в сущности, война кончена для нас, ибо не было, безусловно, никаких средств заставить войска воевать. Это была химера, которою могли убаюкиваться люди вроде Керенского, Соколова и тому подобные профаны, но не я»,  – напишет он¹⁵³⁵. В.К Манакин же выступил по штабной линии, с идеей создать мотивированные сильные части в преддверии готовившегося наступления. В результате в столице образовался Всероссийский центральный комитет по организации Добровольческой революционной армии во главе с капитаном Муравьевым. При Ставке же возник Центральный исполнительный комитет по формированию революционных батальонов из волонтеров тыла во главе с подполковником Манакиным. В приказе генерала А.А. Брусилова № 561 22 мая 1917 г. поименованы члены инициативной группы, которых генерал поддержал в деле формирования ударных революционных батальонов. Подполковник В.К Манакин в ней в компании весьма пестрой и демократической: «Утверждаю при штабе фронта „Исполнительный Комитет по формированию революционных баталионов тыла“ в составе членов-инициаторов: солдата 46 саперного баталиона Белкина, капитана 21 автомобильной роты Муравьева, матроса Черноморского флота Кривоконь, подполковника генерального штаба Манакина, солдата севастопольского гарнизона Тюпина, подпоручика 46 саперного баталиона Данаусова, прапорщика Севастопольского гарнизона Аристова, подпрапорщика того же гарнизона Хандобина, матроса Черноморского флота Рыбаса, кондуктора того же флота Булычева и рабочего Севастопольского порта Черникова»¹⁵³⁶.

По воспоминаниям генерал-майора Н.В. Шинкаренко, в мае 1917 г. на съезде Юго-Западного фронта в Каменце-Подольском подполковник В.К Манакин одним из первых высказал предложение о создании ударных батальонов¹⁵³⁷.

13 июня последовал приказ главнокомандующего о формировании и приложением к нему – план формирования с утрированным революционным антуражем в знаменах, знаках отличия и т. и.¹⁵³⁸ Этот план сменил предыдущий, от 23 мая, возникший на следующий день после назначения А.А. Брусилова главнокомандующим.

Присяга волонтера вызывающе расходилась с присягой Русской императорской армии, была наполнена экстремальными требованиями и фразеологией: не сдаваться врагу живым, быть терпимым к политическим убеждениям товарищей, содержала угрозу быть объявленным «врагом народа» и т. и.¹⁵³⁹

Видимо, основные успехи в деле формирования батальонов из волонтеров тыла должны быть записаны на счет активности и самоотверженности Манакина. Начинание вызвало большой отклик. Батальоны стали формироваться и с середины лета выдвигаться на фронт. На Западном фронте, например, возникло восемь номерных ударных батальонов. Создавалась сеть комитетов по их дальнейшему формированию.

К. Попов, гренадерский офицер и участник добровольческой эпопеи, вспоминал о времени Тарнопольского прорыва в 20-х числах июля: «Нужны были героические меры, чтобы остановить развал. Генерал Корнилов решил использовать для этой цели ударные формирования полковника Манакина, в каковые вошел и наш „Юнкерский Ударный Революционный Баталион“. Когда я однажды спросил полковника Манакина, почему баталион назван революционным, он вполне резонно заявил, что этого требует обстановка и дух времени. В то время этот ярлык давал право на жизнь. Получив приказание формировать баталион, я в тот же вечер распределил роли между офицерами, и закипела работа. Из складов везли обмундирование, снаряжение, посланы были офицеры за лошадьми в Белую Церковь, спешно сколачивалась пулеметная команда и проч.»¹⁵⁴⁰.

Неудача июньского наступления и июльский большевистский путч похоронили идею «воодушевления». В.К Манакин докладывал военному министру: «Особой пользы в смысле психологического воздействия на соседние части ударные батальоны не оказали, вызывая, наоборот, озлобление к себе со стороны частей, отказывающихся от несения службы или отступающих в беспорядке». Военные верхи стали видеть в ударниках единственную силу на случай внутреннего вооруженного противостояния¹⁵⁴¹. В августе – сентябре о В.К Манакине довольно пространно высказывался в дневнике командующий 7-й армией генерал В.И. Селивачев.