Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

3-й революционный батальон, зачисленный в полк 18 июля, присоединился к нему только 5 октября. Его командир подполковник Новицкий, не желая подчиняться Манакину, направил в Ставку донос о якобы плачевном состоянии ударников. «Несмотря на разоблачения и возражения Манакина, Начальник штаба Верховного Главнокомандующего велел изучить возможность отправки 3-го батальона в Финляндию, а до окончательного решения не зачислять его в полк». Приказом того же наштаверха № 534 от 14 сентября 1917 г. полку предписывалось перейти с 15 сентября на трехбатальонный штат, а в реальности у Манакина оставался все тот же 2-й батальон¹⁵⁴⁵. Смотр 1-го Ударного революционного полка показал, что задачи выполнены образцово, занятия в полку проводились по 8—10 часов в день. Сверхштатное число пулеметов и большой сверхкомплект пулеметчиков – по 80 на батальон – обеспечивали огневую мощь и универсальность в бою¹⁵⁴⁶. С приведенным свидетельством резко контрастирует нижеследующее мнение В.И. Селивачева 25 июля (7 августа): «После обеда доклад Генерального штаба капитана Нежинцева [так в тексте] об ударном отряде генерала Корнилова, который будем переформировывать в полк,  – спрашиваю фронт, каким штатом руководствоваться. Нежинцев жалуется на Революционный полк подполковника Манакина, говоря, что это – просто банда, без дисциплины. Это совершенно справедливо, тем более что и сам Манакин, видимо, большой руки фокусник и притом не считающийся с военным начальством, а лишь с комиссарами и комитетами, заявляя им о всех своих нуждах. Занятия в этому полку не ведутся, и на все, что ведет к подготовке боевой, смотрится сквозь пальцы»¹⁵⁴⁷.

2(15) августа генерал «поехал посмотреть 1-й ударный Революционный полк Манакина, два батальона которого уходят сегодня ночью на Збруч. По приезде хотел проверить обучение рот атаке укрепленной позиции; оказалось, что обучения не производилось. Показал лично построение роты и схему удара с порядком движения волн, „чистильщиков окопов“ и т. п. Между прочим, мне было доложено, что пулеметная команда не желает идти со своим батальоном, так как, по мнению солдат, на ударные войска смотрят подозрительно. Я приказал отобрать от них материальную часть, их переписать и безотлагательно арестовать. Пока я вел беседы по обучению роты, в команде одумались и прислали просить извинения, выдав и трех зачинщиков. Оказалось, что это команда из 1-го Ораниенбаумского пулеметного полка, полного большевиками и отличавшегося своими художествами»¹⁵⁴⁸. Так или иначе, на 10 (23) августа именно батальон манакинского полка окарауливал на фронте восемь сотен выделенных бунтовщиков¹⁵⁴⁹.

Интересно, что налицо – приведенные выше – диаметрально противоположные оценки боевой подготовки в полку В.К Манакина. Любопытно также несовпадение в оценках ситуации и в личном плане Манакина и Неженцова. Потомственный офицер и гвардеец Манакин при этом выступает адептом революционной дисциплины, а сын коллежского асессора М. Неженцов – строгим фронтовым командиром. При этом они почти ровесники, оба Георгиевские кавалеры, Неженцов годом позже учился в академии…

А. Кибовский указывает, что Юнкерский батальон был расформирован в интересах сохранения командных кадров. Соответствующие приказы о юнкерских ударных частях действительно отдавались как минимум дважды. Однако с ним произошла более драматичная история. 1-й Юнкерский ударный батальон из юнкеров трех военных училищ и четырех школ прапорщиков насчитывал свыше 1000 штыков при 10 пулеметах. Он оказался на фронте, как и несколько других юнкерских ударных подразделений. При посещении «комис-сарверхом» Б. Савинковым батальона его командир капитан К.С. Попов не отдал чести, а в ответ на возмущение дерзко сослался на приказ № 1. Батальон отвели в тыл и через неделю расформировали за контрреволюционность. Батальон не смог войти в состав 1-го Ударного революционного полка. Исследователь Р.М. Абинякин относит В.К Манакина, как и А.В. Туркула, к беспартийным монархистам¹⁵⁵⁰. По словам А. Падалкина, бывшие чины 1-го Юнкерского батальона с восторгом отзывались о Манакине. Недолгий период службы под руководством Манакина военной молодежи, видимо, ярко запомнился. При этом Падалкин дважды называет Манакина донским казаком, что не соответствует действительности, но должно быть признано комплиментом в устах автора. Автор-донец как раз демонстрирует в обширном очерке тесное переплетение ударничества и казачьей военной активности в 1917 г.¹⁵⁵¹