Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Несостоявшееся подразделение 1-го Ударного полка, но вполне состоявшаяся самостоятельная часть – 1-й Омский ударный батальон – демонстрирует вполне демократический состав волонтеров. В ноябре 1917 г. в списке офицеров батальона значилось 66 фамилий, не менее 8 из которых вычеркнуты. В батальоне всего один подпоручик в пулеметной команде, остальные – исключительно прапорщики. Батальон включал следующие подразделения: штаб (4 прапорщика), 1—4-я роты, имевшие примерно по 12 офицеров, пулеметную команду, команду разведки, команду гренадер с двумя офицерами, команду связи. Таким образом, многочисленный офицерский кадр батальона действительно состоял из военной молодежи или выслужившихся солдат. В ноябре 1917 г. часть существовала, и большинство офицеров было на месте¹⁵⁵².

Бурная деятельность В.К Манакина по организации ударнического движения вызвала разноречивые мнения о нем, высказанные по большей части постфактум. А.И. Деникин в «Очерках» презрительно пишет о «товарище Манакине», который летом 1917 г. занимался формированием революционных батальонов тыла и к коему настоящие идейные добровольцы «разумеется, не пошли»¹⁵⁵³. Это было не так, однако данное мнение не раз будет тиражироваться впоследствии. Действительно, революционные батальоны из волонтеров тыла предполагали наличие комитетов, не боялись выносить само слово «революционный» на свои знамена, предполагали комплектование не служившими ранее в строю. Все эти позиции вызывали отторжение у многих кадровых военных.

Н.В. Шинкаренко, будущий генерал, белый мемуарист и литератор и тоже участник ударнического движения, напротив, уже в 1918-м очень комплиментарно отзывается о Манакине. Он написал не без пафоса: «Были люди, вспомнившие о Карно и о четырнадцати армиях конвента… Подполковника, не забывшего в угаре русской революции о том, как была подготовлена победа армий конвента, звали: Виктор Манакин»¹⁵⁵⁴. Шинкаренко считал, что он был душой применения принципа Карно из эпохи Французской революции: взять лучшее из разлагающихся фронтовых войск (ударные батальоны) и дополнить их волонтерами тыла. Его очерк «Ударники Манакина», посвященный эпопее Отряда ударных частей Ставки в ноябре – декабре 1917 г., дает наиболее подробное изложение соответствующих событий. Отрядом формально командовал инспектор ударных частей VII армии полковник Янкевский. Однако автор обоснованно ставит на место реального главы и души отряда именно подполковника Манакина.

Кавказский гренадер К. Попов встретил Манакина в августе 1919 г. под Камышином: «Я искренно обрадовался этой встрече, и мы расцеловались. Я ценил полковника Манакина за то, что он удивительно быстро оценивал обстановку в очень ответственные моменты в 17-м году и тонко проводил за нос социалистических деятелей, ему доверявших. Он проводил в жизнь принципы революционной инициативы. Никаких препятствий для него не существовало, когда нужно было что-нибудь быстро и неотложно сделать. Не было, кажется, таких героических мер, на которые бы он не решился»¹⁵⁵⁵. Это тот самый дерзкий командир батальона юнкеров, не испугавшийся Бориса Савинкова. Видимо, он как раз и имел в виду стремительное наращивание Манакиным сил под своим командованием.

Один из активных деятелей Союза офицеров С.Н. Ряснянский оставил такую характеристику: Манакин «человек очень энергичный, смелый, умный и несомненно честолюбивый. Я встретился с ним и познакомился гораздо позже, когда он был командиром корпуса в Донской армии. На мой вопрос, почему он, полковник ген. шт., знающий требования военной науки и в то же время, как можно судить по его теперешним действиям, несомненно идейный противник большевизма, начал создавать такие воинские части, которые могли сыграть только на руку большевикам, он мне ответил, что и у него, и его двух-трех друзей была мысль только использовать все внешнее, что было модно с точки зрения „революционной⁴⁴ армии, и тем самым привлечь благосклонность Вр. П., получить все нужное в изобилии и, кроме того, привлечь в батальоны энергичный элемент, а затем постепенно привести батальоны в нормальный вид ударных батальонов». Сам Ряснянский и в целом Главный комитет Союза офицеров отрицательно отнеслись к проектам формирования волонтерских, офицерских, женских частей. Постфактум с нотками самооправдания Ряснянский написал: «Если бы Главный Комитет обладал даром предвидения»,  – возможно, согласился бы на создание офицерских частей, ибо через полгода их пришлось-таки формировать¹⁵⁵⁶.