Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Данная проблема представляется нам весьма важной еще по одной причине — если в Европе после распада заморских империй национальное чувство сыграло компенсаторную роль и привело к переосмыслению идей гражданской нации и определенной внутренней консолидации, то в России эта опора на сегодняшний день отсутствует. Попытки выработать «национальную идею» и построить новую нацию, предпринимавшиеся в 1990-е гг., окончились полным провалом[818]

. В некоторой степени власти сейчас стремятся подменить национальную идентичность культурной или «духовной», для чего в истории российского государства можно найти множество оснований: отчасти этим обусловлена риторика консерватизма и апология православия как «духовной скрепы». Между тем, как мы уже отмечали, концепт православной общности выглядел относительно адекватным только тогда, когда Московия еще не вышла достаточно далеко за пределы территории своего зарождения, — но в полиэтничном обществе он не может служить прочным основанием для социальной консолидации. Кроме того, у Европы, повторим еще раз, было в запасе 40–50 лет для того, чтобы свыкнуться с постимперским состоянием, — и только после этого она столкнулась с притоком значительного числа мигрантов из бывших колоний; в России этот поток начал нарастать практически сразу после распада империи и принял огромные масштабы. Политически в Европе изначально не воспринимали остатки бывших империй как «временно» или «случайно» потерянные территории и потому стремились развивать свои страны именно как национальные государства в контексте общеевропейских интеграционных процессов, — в России, следует признать, подобный процесс даже не начался. Подытоживая, скажем еще раз: Российская Федерация, в которой сохранены как историческая метрополия, так и все виды ее колоний, внутренне непрочна; основная функция имперского распада — четкое отделение метрополии от колоний, как политическое, так и ментальное — не выполнена даже в малейшей степени. Главная проблема постсоветской России состоит в том, что распад империи не запустил процесса национального самоопределения метрополии. Дальнейшая дезинтеграция части бывшего имперского организма остается вполне реальной — и смутное возмущение против этой перспективы является

второй

фундаментальной причиной строительства государства как империи, а не как нации.