Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Однако территориальное «сжатие» при сохранении всей той внутренней сложности, которая была характерна и для Российской империи и Советского Союза, оказалось лишь одним из вызовов для новой России. Эволюция имперских структур в этой части мира на протяжении последних нескольких столетий предполагала постепенное изменение идентичности самогó имперского целого. Если Сибирь и дальневосточные территории завоевывались и колонизировались Московским царством (Русским государством), то империя XIX века именовалась уже Российской (с упоминанием Великой, Малой и Белой «Россий»), а Советский Союз и вовсе устранил из названия страны любое упоминание о ее национальной природе, «растворив» историческую Россию в массе областей и краев, но выделив при этом «национальные» республики разного уровня в ее составе. Распад СССР создал в этом отношении существенно новую ситуацию. Если во времена Российской империи все ее территории (за исключением Финляндии, Царства Польского и некоторых формально вассальных государств в Средней Азии) управлялись как губернии, в равной мере подчиненные властям в Санкт-Петербурге и не предполагавшие никакой национальной идентичности, то современная Российская Федерация сохранила национально-территориальный принцип своего конструирования, доставшийся ей в наследство от подчеркнуто «денационализированного» Советского Союза, — но в то же время восстановила «российскость» в своем названии. Возник недооцененный, на наш взгляд, внутренний конфликт между идентичностью государства и его составных элементов: если в СССР сосуществование многочисленных союзных и автономных республик «уравновешивалось» наличием РСФСР как одной из частей страны, сегодня этот баланс отсутствует. Последнее вызывает и будет вызывать значимые противоречия ввиду явного стремления властей не допустить роста национального самосознания русских, которые хотя и «безусловно являются государствообразующим народом»[813]

(последнее подтверждается и новой редакцией п. 1 ст. 68 Конституции России, согласно которой русский язык объявляется «государственным языком Российской Федерации на всей ее территории… как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации»[814]

) и центром «русского мира» (хотя обычно и оговаривается, что последний «никогда не строился исключительно и только по этническому, национальному или религиозному признаку»[815]

), политической субъектности не имеют (в этом отношении их статус оказался парадоксальным образом даже понижен по сравнению с советским периодом). Примеров преследований тех, кого власть считает «русскими националистами», мы видим массу[816]

— в то время как региональные национализмы и элементы исключительности, если они не дополняются прямыми сепаратистскими призывами[817], воспринимаются как нечто менее опасное.