Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

В начале Пути паломник думает очень много. Все знакомые ориентиры исчезли; он движется вперед, но конечный пункт его пути так далек, что кажется недостижимым; окружающее пространство так огромно, что пеший странник чувствует себя посреди него голым. Все это толкает его к особой форме самоанализа, которая возникает лишь под открытым небом. Человек находится наедине с собой. Мысль – единственное из всего окружающего, что ему привычно; она позволяет ему воссоздавать в памяти разговоры и вызывать в памяти воспоминания, близость к которым для него желанна. Странник встречается с самим собой, и при этом ему кажется, что повстречался со старым знакомым. Есть и другая причина для такого поведения: человек брошен в неизвестность, в бесконечную однообразную пустоту и другое, медленное время и поэтому позволяет своей мысли сжаться в комок. Все становится восхитительным и красивым – воспоминания, планы, идеи. Он замечает, что смеется в одиночестве. На его лице возникают странные гримасы, которые не предназначены ни одному человеку, потому что его единственные спутники – деревья и телеграфные столбы. Хорошо известно, что ходьба действует на мысль как коленчатый вал – раскачивает ее, приводит в движение и в обмен получает от нее энергию. Человек идет с той скоростью, с которой движутся его мысли, а когда они мчатся на максимальной скорости, он почти бежит. Я вспоминаю, что первые этапы я прошел с удивительно высокой скоростью. У меня вовсе не было намерения совершать подвиги, но, как справедливо говорит пословица, «от веселья у меня отросли крылья». Эта стадия привыкания коротка, и не нужно забывать насладиться ей, потому что ликование продолжается недолго. Мысль постепенно опускается на землю, как те суда, которые, двигаясь на высокой скорости, приподнимаются над водой, а потом, приблизившись к порту, плавно опускаются на ее поверхность.

Через несколько часов пеший странник начинает осознавать присутствие другого спутника – своего тела. Этот обычно беззвучный инструмент теперь начинает скрипеть. Различные подразделения этой сложной структуры одно за другим шумно напоминают о себе, начинают заявлять о своих правах и в конце концов вопят все одновременно. Первой дает о себе знать пищеварительная система и делает это с помощью хорошо известных средств – голода, жажды, урчания в животе, кишок, которые словно скручиваются и заставляют человека остановиться… Следующими принимаются за дело мышцы. Каким бы видом спорта человек ни занимался, всегда оказывается, что он упражнял не те мышцы, которые ему нужны теперь. Спортсмен, который, начиная Путь, смотрит на него свысока, поскольку бывал в более серьезных испытаниях, первый с удивлением почувствует, что у него болит все тело. Кожа, которая обычно не чувствительна, напомнит страннику о себе во всех местах, где что-то ее натягивает при опухании, натирает, раздражает, протыкает. Потребности и затруднения этих жалких органов поднимаются из глубины тела и в конце концов занимают этажи, предназначенные для благородных обитателей. Они прерывают радостную пляску образов и мечтаний, которой паломник предается вначале.

Тогда паломник отдает себе приказ. Чтобы не обращать внимания на эти просьбы подчиненных, на которые он тем не менее вынужден отвечать практическими мерами, он решает заставить себя думать. Это называется «размышлять».

Это уже усилие, но оно порождает счастье. Странник говорит себе, что до сих пор он довольствовался тем, что приходило ему в голову, а теперь настало время систематически обдумывать серьезные вопросы. У каждого человека есть разное, но всегда слишком большое число сложных и болезненных для него тем. Он носит в себе задачи, решение которых давно откладывает; проекты, которым уделяет слишком мало времени; метафизические вопросы, на которые не имеет мужества дать ответ. И вот начинается период сосредоточенности, когда человек старается думать по команде. У одних людей он длинней, у других короче. Лично я недолго продержался на этой стадии. Паломник быстро обнаруживает, что сохранять ум сосредоточенным во время ходьбы крайне трудно. Нужно отыскивать взглядом указатели для идущих к святому Иакову, стараться не попасть под автомобиль, краем глаза следить за собаками. Эти отвлекающие факторы прибавляются к многочисленным сигналам тревоги, исходящим от тела, – от подошв ваших ног, от изгиба поясницы, на которую давит рюкзак, от черепа, который нагревает солнце, от плеч, в которые врезаются лямки рюкзака. Разумеется, если немного напрячься, идеи в конце концов возникают. Ты начинаешь ясней видеть проблемы, и может даже случиться, что в твоем уме мелькнет решение…

Но стоит тебе, проходя через деревню, подойти к фонтану и наполнить водой флягу или поговорить с прохожим – и все исчезает из ума. Нет ни решения, к которому ты пришел, ни проблемы, которую оно решает, ни даже самой этой темы. На опустевшем поле твоего потрясенного ума остается лишь одна мысль – о мозоли на пятке, которая вызывает жгучую боль, хотя ты считал, что она зажила.