Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Это открытие производит желанную и очистительную разрядку в уме странника, который изматывал себя, тратя силы на безрезультатные попытки думать. Внезапно человек понимает, что может, ничего не боясь, прекратить борьбу. Пусть ум пустеет и тело заполняет его своими требованиями, пусть природа навязывает нашему сознанию свои меняющиеся пейзажи и заставляет нас без малейшего протеста терпеть неудобства дождя или укусы жгучего солнца – все это не беда. Ведь теперь человек знает, что через километр или десять церковь предложит нам прохладу своих сводов, утешение, которое дарят ее камни, и таинственное присутствие божества. Верующий вы или нет, вы позволите своему уму окунуться в эту чистую воду. Сверхчувственный мир проявит себя в самом центре вашего существа, и это будет особым родом крещения.

Знание, что ты звено в длинной цепи паломников, многие поколения которых проходили по этой дороге в течение долгих лет, которое раньше было виртуальной информацией, в эти минуты становится конкретным и очевидным. Оно превращается в уверенность, которая исходит как от мира, так и от твоего тела и овладевает всем твоим умом. Паломник, который близок к отчаянию, внезапно находит помощь у этой невидимой толпы. Словно души тех, кто проходил там же, где идет он, поддерживают его, ободряют, придают ему мужество и силу.

Со мной это превращение произошло в конце кантабрийского участка Пути, когда я расстался с берегом моря и, углубляясь во внутренние области суши, подходил к Овьедо.

Астурия из глубины веков

Если Компостела была мирской целью моего путешествия, то Овьедо стал высшей точкой его религиозной части. Я был счастлив оттого, что получил откровение о духовном смысле Пути в тот момент, когда почувствовал, что побуждения, которые вели меня раньше, слабеют. Поэтому начиная с Астурии я стал методично исследовать святыни, мимо которых проходил. Но когда человек чувствует этот голод, маленькие деревенские часовни, крестные пути и алтари только дразнят его аппетит. Эти легкие закуски не могут насытить паломника, который находится в мистической фазе своего путешествия. Они лишь помогают ему терпеливо дожидаться главного духовного блюда – святого города Овьедо.

К тому же и средневековые паломники считали, что этот город нельзя обойти стороной. Существует знаменитая поговорка: «Кто идет в Сантьяго и не заходит к Спасителю, тот чтит слугу и проходит мимо господина». Святой Иаков – персонаж второго плана по сравнению с Христом Спасителем, которому посвящена базилика в Овьедо. Получается, что этот город – первая из конечных целей паломничества. От Овьедо начинается другое путешествие, которым довольствуются многие, – Камино Примитиво, Первоначальный Путь. В Астурии, которую ее горы защищали от арабских захватчиков, король Альфонсо II в VIII веке узнал об обнаружении останков апостола Иакова в Компостеле и решил поехать посмотреть на это чудо. Он отправился в путь из Овьедо и так проложил дорогу первым паломникам. Прибыть в Овьедо в каком-то смысле означает закончить одно путешествие и начать другое. Для меня Овьедо стал вершиной (короткого) христианского паломничества. Остается лишь добавить, что отрезок Пути, который ведет к этому городу, был насыщен впечатлениями. Он сильно отличался от первых, мирских этапов и от последовавших за ним.

К тому же все словно объединилось для того, чтобы сделать эту часть Пути восхитительной. Сначала я радовался, что покидаю Кантабрию и ее побережье, удаляюсь от моря, которое до сих пор было для меня ориентиром и указателем направления. Отойти от линии побережья было все равно что снять руку с перил, и я гордился собой, как ребенок, который делает первые шаги без помощи взрослого. Неизвестная земля, даже в пределах, ограниченных метками для паломников, волновала душу больше, чем долгая монотонная череда пляжей и маленьких бухт.

Потом я был очарован Астурией. Путь здесь помечен так же заботливо, как в Стране Басков, и уводит странника от автомобильных магистралей, снова открывая перед ним старые дороги. В облике Астурии я сразу же почувствовал какую-то суровость, первобытную и одновременно в высшей степени благородную.

Символ этого грубоватого благородства – амбары на сваях, которые встречаются здесь повсюду. Такой амбар называется horreo (произносится «оррео». – Пер.). Эти маленькие постройки имеют очень древнее происхождение (говорят, что первые из них появились еще в эпоху неолита). На сваях лежат большие плоские камни, обтесанные в форме диска, которые не дают грызунам пробраться в амбар. Первоначально крыши у этих «орреос» были соломенные, и амбар окружала деревянная галерея, на которой сушили травы, колосья и цветы.