Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

От монастыря дорога идет, петляя по горам. Оттуда открывается вид на всю окрестность и аббатства, а на дне зеленой долины они выглядят местом, где царят мир и согласие. Поднявшись на гребень горы, путник снова видит автомагистраль, по которой катят грузовики. После того как святой монастырь Вальдедио скрылся из моих глаз, я зашел позавтракать в ресторан для шоферов-дальнобойщиков и фермеров.

В большом зале был невероятный шум. За всеми столиками шли оживленные разговоры; собеседники орали хриплыми голосами. Их красные лица разгорелись от вина, которое явно лилось здесь потоком. Меню дня предлагало сумасшедшее количество калорий в заманчивых формах – закуски из свинины, овощи, утопленные в майонезе, несколько видов мяса, поджаренного на гриле и политого собственным жирным соком. Никто не обратил внимания на паломника, который сел на свободное место у двери. Глаза блестели, полные рты широко раскрывались, чтобы охватить губами новые порции пищи или выпустить наружу взрыв смеха, густого, как здешние соусы.

Две довольно молодые официантки, толстушки в короткой одежде, пытались ходить между участниками этой трапезы. Подносы с заказами они держали очень высоко над головами, чтобы какой-нибудь пьяница случайно не опрокинул посуду с едой. Но, поступая так, они оставляли незащищенными свои мягкие места, и мужские ладони весело гуляли по этой территории. Ладони, хотя были шершавыми и черными от отработанной смазки, нежно скользили по мясистым контурам крупов ресторанных служанок. Другие, более своевольные или хуже контролировавшие себя под влиянием алкоголя, нажимали на эти округлости, щипали их, а иногда даже заставляли их звучать с помощью шлепков. Шлепки были такими звонкими, что перекрывали рев голосов. Официантки вскрикивали, отчего всеобщее веселье только усиливалось. В какой-то момент одна из них набросилась на посетителя: должно быть, он нарушил неписаные правила игры и позволил своим пальцам прогуляться вне разрешенных границ. Девица громко кричала, а развеселившийся мужчина мешал ей выйти из того угла зала, куда она принесла поднос с едой. Во время этой перебранки другие едоки, находившиеся сзади несчастной девицы, трусливо нападали на ее ягодицы, и это заставляло ее поворачиваться к ним лицом.

Эта сцена была грубой, дикой, невероятно первобытной, но в то же время от нее веяло каким-то звериным вакхическим весельем, языческой радостью. Я находился за тысячу километров от монастырской тишины и от небесных голосов, которые недалеко отсюда пели псалмы под покрытыми чистым золотом ветвящимися узорами. Это соседство на мгновение позволило мне представить, какую отчаянную борьбу христианское духовенство с его пышными обрядами и моралью в течение веков вело против языческой основы народной души. Церковь стала царствовать над людьми, заставила их признать ее власть, могущество и славу, но не изменила глубинную природу человека. Возник даже своего рода симбиоз между мирным спокойствием, которое завещал людям Христос, символическим поводом к которому был уход монахов из общества, и разгульными нравами народа, его простыми и грубыми страстями. Мирянам было разрешено наслаждаться плотскими удовольствиями, пищей и вином, но в обмен на это они должны были выполнять грубую работу – трудиться и размножаться. Таким образом, аббатство с его монахами и трактир с его служанками в течение веков были прочной, хотя и странной парой, которая продолжала жить и сегодня в этом углу сельской Испании.

Только один элемент общей картины не совмещался с этой парой, и это был я. Когда я обращался к официанткам уважительно и говорил с ними мягким голосом, оставляя ладони спокойно лежать на столе, они вовсе не были мне благодарны за вежливость, а, наоборот, смотрели на меня с презрением. А потом они, смеясь, отворачивались от меня к тем, кто щипал их за ягодицы.

Сначала это меня удивляло, но, поразмыслив, я пришел к заключению, что такая реакция была вполне естественной. Люди вроде меня, одинаково далекие и от религиозного рвения монахов, и от грубых вожделений, появились на свет во время крушения христианского порядка. И что еще хуже, они и есть причина его крушения. Борясь против верховенства религии, эти люди со свободной совестью создали нового, гордого человека, который будто бы свободен и от веры с ее правилами и таинствами, и от примитивных инстинктов, грубых вожделений и власти силы.

Эти современные люди так размножились, что заменили власть церкви властью своих орудий – науки, средств массовой информации, финансов. Они уничтожили старый порядок. А при новом порядке больше нет места ни крестьянам, ни монахам. Эти официантки лишились своего мира из-за таких людей, как я. Я не считал, что заслуживаю их презрения, но все же понимал их.

Хороший кусок христианства