Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Но мы совершенно ничего об этом не знали. Проходя сквозь крепостные стены через ворота Святого Петра, как прошел сам король Альфонсо II в 829 году, я признал это место очень живописным. Но после того, как встретил на своем пути пятую Клеопатру, я все же начал задавать себе вопросы. Остановил какого-то центуриона и попросил у него объяснений. Он дал их тоном бравого военного – исполнитель полностью вошел в образ своего персонажа – и приветствовал меня, подняв руку.

Моя жена с помощью прочитанных книг приготовилась погрузиться в Средневековье. Когда она вышла из поезда в Луго, ей показалось, что она села в машину времени и проехала нужную остановку.

Увидев меня на рыночной площади, она по-прежнему ничего не понимала. Ведь паломник не принадлежит никакой эпохе. Это лохматое существо с пятнами на одежде, с изможденным лицом и в грязных башмаках может одинаково легко быть человеком времен Древнего Рима, Средних веков и даже наших дней. Он одновременно знаком и неузнаваем. После робких объятий, во время которых я осознал, что грязен, мы сели под каштаном и выпили кока-колы среди столиков, за которыми радостно пировали легко одетые патрицианки и веселые сенаторы. Разумеется, Рим вызывает восхищение уравновешенностью своих памятников и красноречием риторов. Но эти школьные воспоминания затмевает его другая репутация, которая волнует подсознание каждого человека: Рим – город оргий и роскоши. С первых часов римского праздника чувствуется, что тоги и покрывала не пробудут на своих местах весь вечер. Большинство императоров взяли стакан в руку еще до наступления темноты. И успех этим римским дням в первую очередь обеспечивают их горячие ночи.

Несмотря на счастье встретиться вновь и на желание, которое мы тоже чувствовали (и которое было усилено моим долгим отсутствием), нам не удавалось расслабиться так, как это делали окружавшие нас Калигулы. Причина была в том, что в первые минуты после встречи с человеком, который привык к вам прежнему, вы острей ощущаете перемены, которые произошли с вами во время паломничества.

Эти сдвиги заметны во всех областях. Разумеется, они сильнее всего проявляются в психологии, но именно в ней их больше всего ожидают обнаружить. У паломника другое представление о времени, чем у новоприбывшего, и тот кажется ему беспокойным и нетерпеливым. Сам же паломник выглядит вялым и расслабленным. Это все же поверхностные явления. Паломник знает, что эти следы Пути исчезнут в тот день, когда он вернется к своей прежней жизни. Однако есть область, в которой преобразование более глубоко и более долговечно. Но это на первый взгляд второстепенная область: речь идет о рюкзаке.

Для того, кто только что вступил на Путь, тем более если этот человек не собирается пройти очень большой его отрезок, рюкзак – это просто… мешок, который носят на спине. Для паломника, уже смягченного долгим походом, рюкзак – товарищ, дом, мир, который он носит с собой. Одним словом, рюкзак – его жизнь. Лямки, натягиваясь при каждом шаге, вдавили рюкзак в его плоть, и этот груз стал частью его самого. Если он снимает рюкзак, то ни на секунду не сводит с него глаз.

Беспечность, с которой пешеход-новичок засовывает в свой рюкзак всевозможные и часто лишние вещи, не думая об их объеме и весе, пугает, даже почти приводит в ужас опытного паломника. Он-то во время пройденных этапов научился определять вес и в прямом, и в переносном смысле – каждой вещи из своего снаряжения.

Перед отъездом я случайно наткнулся в Интернете на несколько сайтов, посвященных «сверхлегкой ходьбе». Я обнаружил, что те, кто отвечает за эти сайты, не просто щедро раздают советы технического характера. Их подход шире и по степени обобщения материала, и по размаху планов. Это почти философия, и ее центральная идея: «Вес – это страх».

Для приверженцев этого подхода главное – размышлять о понятии «груз», а также о потребностях, предметах и тревогах, с которыми связано владение предметами. «Вес – это страх». Каждого вынуждают размышлять начиная с этой исходной точки. Свитер необходим. Я несу с собой два свитера – почему? Чего я так боюсь? Мне действительно угрожает холод или это подсознание давит на меня всей тяжестью моих неврозов?