Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Ведь хорошо известно: талант производителей косметики – это умение упрятать чуть-чуть основы под макияж в стеклянный флакон с такими толстыми стенками, что содержимое почти не видно. На мгновение мне захотелось сказать дорогой супруге, чтобы она подумала о своих страхах. Но, в конце концов, я предпочел порадоваться, что у нее есть средства, чтобы оставаться красивой. И я засунул толстую косметичку в мою худую мочилу.

Блуждание

Луго находится близко до конца путешествия. До Сантьяго остается мало этапов, и на этом последнем отрезке Северный Путь соединяется со знаменитым Французским Путем. Французский Путь – магистральная дорога паломников, он самый посещаемый и самый прямой, и каждый день по нему стремятся вперед сотни людей. Я боялся встречи с ними и не решался расстаться с одиночеством Северного Пути. Моя жена только что узнала это одиночество. Было жаль сразу погрузить ее в толпу Французского Пути. Чтобы избежать этой неприятности или хотя бы отдалить ее, я предался своему опасному пороку. Вся моя семья знает, какой большой ущерб может причинить эта моя вредная склонность. Под предлогом того, чтобы немного сократить расстояние, посмотреть на новый пейзаж или – что еще более лицемерно – сэкономить время, я увлекаю своих родных и друзей на якобы самый короткий путь, который часто оказывается длинней и трудней, а иногда бывает просто кошмарным. Меня эти неприятности не огорчают. Для меня сократить путь – приключение и, что бы ни случилось, счастье. Для тех, кто доверился мне и идет за мной следом, эти превратности случая вовсе не так забавны. Они внезапно понимают, что тот, за кем они безмятежно шли по дороге, может полностью сбиться с пути. В такой ситуации бесполезно делать вид, что ты по-прежнему в отличном настроении. Если вы будете петь, когда тропинка исчезла и вы прокладываете себе дорогу сквозь колючие заросли, те, кто услышит пение, просто примут вас за сумасшедшего.

Так что я прекрасно помнил об этом своем недостатке, когда, уходя из Луго, предложил своей жене пойти по обходному пути. Я не произнес ни слово «обходной», ни слово «короче»: и то и другое встревожили бы ее. Я только сказал, что возможны две дороги и что я выбираю более интересную из них.

Итак, мы пошли по ответвлению Пути, о котором я слышал от моих бывших спутников – словачки и бельгийца. Они показали мне на карте начальную и конечную точки этой обходной дороги и заверили, что она хорошо помечена.

Главным достоинством ее было то, что она выводила нас на Французский Путь только на его последнем этапе. Когда мы вышли в путь, было очень жарко. Азеб была еще полна энергии: медленные километры еще не обессилили ее. Она была на той стадии, когда единица расстояния, знаменитый и одуряющий километр, кажется коротким. «Пройден еще километр!» – кричит пешеход-новичок. А опытный паломник уныло повторяет вполголоса: «Этот километр все не кончается!»

Хорошая погода укрывает в себе драму, как шарик фарша – крупицу яда. Безоблачное синее небо, светло-желтая земля – это были поля только что сжатой пшеницы, шары силоса в черной или белой пластмассовой упаковке, стоявшие среди полей, как шашки на доске, изящные изгибы битумной ленты дороги – все словно соединилось, чтобы пейзаж вызывал благодушие и успокаивал. Когда я повел нас по обходному пути, у меня появилось небольшое тревожное предчувствие, но я ничем не выдал своего волнения. Вначале все шло хорошо: желтые стрелки через одинаковые расстояния и столбы со знаком ракушки доказывали, что мои спутники были правы: обходная дорога была помечена. Увы! Через несколько километров разметка стала менее ясной. Я не показал свою тревогу и с видом настоящего мужчины и опытного человека уверенно определил направление, в котором нужно идти. Дорога привела нас во двор какой-то фермы, где два спущенных с цепи молосских пса встретили нас, оскалив зубы. Азеб, которая не боится ничего, кроме собак, побежала назад. Я последовал за ней и постарался уменьшить размер несчастья, объяснив его ошибкой из-за невнимания.

Как только дорога разделилась на две, я выбрал другое направление. Но, увы, я скоро должен был сдаться перед очевидностью: здесь тоже не было ни одного знака святого Иакова. Вокруг были какие-то ненадежные перекрестки, все дороги были похожи одна на другую и никакого ориентира на горизонте. Мы окончательно заблудились.

Как бы уверенно я себя ни держал, в моем поведении стала заметна некоторая растерянность. Моя жена, которая хорошо меня знает, почувствовала первые тревожные признаки знакомой болезни и спросила: «Ты снова сократил путь?» – тем полным глубокой печали тоном, которым родные алкоголика скорбят о его возвращении к пьянству. Из моего смущенного ответа она сделала вполне логичный вывод: я снова веду ее неизвестно куда, и это в первый же день похода.