Безгрешное сладострастие речи

3. Фраза «болезненный юноша, в лорнете, с намазанными ресницами», очевидно, относится к участнику другой литературной группировки – будущих имажинистов, к активисту другого кафе: «Музыкальной табакерки». Это поэт Влад Королевич, то есть Владимир Владимирович Королев (1894–1969) – приятель Вадима Шершеневича и сторонник альтернативной любви. В его книге стихов «Сады дофина» (1918) действительно фигурируют и лорнеты, и стеки, и трости. Королевич был молодым, но уже опытным эстрадным драматургом, несколько коротких его пьес в 1917 году шли в московском Никольском театре у Яши Южного – будущего хозяина берлинской «Синей птицы»[232]. «Музыкальная табакерка» с группой будущих имажинистов была альтернативной версией авангардной поэзии. Это было литературно крайне левое, «футуристическое» кафе, но с ощутимо правой политической ориентацией – сочетание, непривычное не только для сегодняшнего читателя. Само существование такой версии авангарда нарушало привычное отождествление авангарда и левизны. Этот персонаж также не попал в роман, возможно, потому, что автор не хотел размывать своей концепции футуризма, копаясь в его оттенках. В роман попали только некоторые детали биографии Вадима Шершеневича – такие, как его кратковременный флирт с анархистами, – они отданы поэту Жирову, в ранних версиях романа прописанному более подробно.

Следующий эпизод служит своего рода ключом к генезису известного протоимажинистского произведения Вадима Шершеневича. Покойный Сергей Шумихин опубликовал его прозу «Похождения Электрического Арлекина», связав ее с эпизодом из мемуаров Шершеневича, где тот вспоминал о настроении, царившем в кафе:

«Наряду с революционными стихами <…> здесь иногда звучала и контрреволюция в стихах. Каюсь, что не без успеха и не один раз я с Владом Королевичем читали здесь явно шовинистическую „Перекличку Элегического и Электрического Пьеро“»[233].

Сергей Шумихин же первым соотнес «Арлекина» и эту легендарную «Перекличку Электрического и Элегического Пьеро»[234], и точное название, и «шовинистический» текст которой оставались никому не известными, пока я не нашла драматизированного стихотворного диалога «Перекличка Пьеро», опубликованного Королевичем лишь под одним своим именем в Харькове[235]. Хотя Шершеневич и не упоминал о своем полном или частичном авторстве «Переклички», он увязал ее с собственным «Электрическим арлекином», задним числом введя в харьковский текст тему электричества, которой, как мы увидим, там не было – Пьеро там «элегический».

Королевич выехал на гетманскую Украину летом 1918 года, видимо, после расстрела царской семьи. Ему было чего бояться: он посвятил свои «Сады дофина» «Дмитрию Павловичу». Все знали, что посвящение адресовано было великому князю Дмитрию Павловичу – просто наборщики отказались набирать титул.

В Харькове Королевич не растерялся и нашел вполне соответствующее ему занятие. Ср.:

«…3 ноября 1918 г. входили первые гости в Подвал Актеров „Красный кабачок“ по Сумской, 6. За литературную часть репертуара отвечал здесь Владимир Королевич, эгофутурист, автор нашумевшего поэтического диалога „Перекличка Пьеро“: Пьеро-интеллигента и Пьеро-пролетария, который впервые исполнил он вместе с Вадимом Шершеневичем в московском кабаре „Музыкальная табакерка“»[236].

Здесь задача размежевания с футуристами (вернее, кубофутуристами), то есть с группой Маяковского, решается, не мудрствуя лукаво – путем причисления Королевича к эгофутуристам. Вот этот текст:

Влад. Королевич

Перекличка Пьеро*