Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Вот так и сделали. Артиллеристы опустили на дно вырытой могилы завернутое в плащ-палатку тело покойного товарища, засыпали могилу. На колышке прибили дощечку, на которой указали фамилию и дату гибели бойца. Постояли у могильного холмика, опустив головы, думая о бренности жизни. Василий Петров отметил, что в это время чирикали птицы, сквозь ветки деревьев пробивались солнечные лучи, а война тем временем продолжалась, собирая свою кровавую жатву.

Петров вспоминает, как в городе Коростене, через который отступала его часть, жители с укором спрашивали у бойцов: «На кого же вы нас оставляете?»

Запомнился один старик, который подошел к артиллеристам:

– Что, товарищи командиры, немец уже под Киевом?

Петров говорит, что они сами в тот момент не знали всей обстановки. Пришлось сказать, что до Киева немцу еще далеко. А если враг появится здесь, то они знают, как поступить.

– Знаете… а пользы сколько? Видно, дух у вас не тот… Разве так воюют? И то сказать, сколько у него самолетов… Каждый день бомбит. Так гляди и войне конец. Не так ли, товарищи командиры?

Дед говорил с горечью. Хотелось утешить его, сказать, что сегодняшние неудачи не означают поражения, скоро придет победа. Но подумалось, что это будут казенные, пустые фразы.

– И вам не стыдно? – не унимался старик.

– Стыдно… Стыдно уступать врагу родную землю и слушать ваши укоры. Мы помним свой долг и готовы сражаться…

Запомнил Петров и наставление деда:

– Сейчас под ружьем мои сыновья и внуки. Знать бы, что не зря сражаются! А вы старайтесь и не обижайтесь на мои слова… Дай вам бог удачи!

А вот то, что пришлось увидеть отступающим красноармейцам на дороге во время бомбежки немецкими самолетами гражданской колонны, надолго отпечаталось в их памяти. «Юнкерсы» с включенными сиренами бросались вниз один за другим и выходили из пике у самой земли. Местность открытая, прятаться негде. Кюветы заполнены дождевой водой. Только справа в отдалении виднелся лес.

Беженцы в панике бежали по дороге. Бомбежка продолжалась в течение четверти часа, затем «юнкерсы» принялись обстреливать беспорядочные толпы людей из бортового оружия. Наконец последний самолет взмыл в небо. Отовсюду слышались крики. Среди воронок в поисках детей метались обезумевшие матери.

Петров с товарищами рассуждали о жестокости на войне. Пляска диких монголов на помосте, под которыми лежали предводители разбитых русских дружин, тоже была жестокостью. Но когда убивают женщин, детей, – это уже изуверство, глумление над самой человеческой природой. Ведь они беззащитные, беспомощные и безответные. Кто совершил это вопиющее преступление? Фамилии пилотов и их командиров нетрудно установить. Но кто они? Пешки в руках негодяев и убийц. Возможно, что их тоже терзают угрызения совести. Чтобы их заглушить, они ссылаются на приказы своих начальников. Но, выполняя преступные приказы, летчики сами становятся убийцами. Фашизм растлевает души людей. У тех, кто способен на такие злодеяния, не может быть принципов, возвышающих воина как человека, готового пожертвовать жизнью во имя долга.

* * *

Отдельный абзац в своих воспоминаниях Василий Петров посвятил топографической карте, без которой командир как бы слеп и не может выполнить поставленную перед ним задачу:

«Топографическая карта содержит много полезных и необходимых сведений. Это неизменный, а зачастую единственный спутник командира-артиллериста в бою и на марше. Полагаясь на карту, он мог найти объезд, увидеть лежащую за горами и долами местность. Правдиво и коротко, не отнимая времени, отвечает карта на многие вопросы: куда уводят дороги и перекрестки, какой характер ландшафта в районе ОП (огневой позиции), есть ли деревце, укрытие от солнца, крутой ли, пологий склон в лощину и обратно на бугор, где журчит придорожный источник, расстояние до ближайшей хаты».

Что-то одушевленное слышится в этих словах, ведь карта – неизменный спутник командира. Сколько их перебывало в планшете Петрова! Часто неверно нанесенные ориентиры приводили его то в лес, то в непроходимое болото, то на дорогу, которая вела не в тот населенный пункт, который нужен. Во время войны выяснилось, что немецкая топография была более точной, чем советская. Особенно это касалось западных территорий, занятых Красной армией в 1939 году. Тогда в воинские части передали трофейные польские карты, часто с произвольным переводом с польского языка на русский населенных пунктов и других топографических наименований.

Все это Василий Петров познавал на своем опыте, иногда познание заканчивалось гибелью товарищей и боевой техники. Однажды из-за того, что неправильно была выбрана огневая позиция, батарея Петрова подверглась артиллерийскому удару противника. Возле батареи насчитали сотню воронок от снарядов. Потери – восемнадцать человек, среди них семь погибших. Огневые взводы лишились одного командира орудия, трех наводчиков, трех замковых, одного из лучших заряжающих.