Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Петров говорит о том, что в отличие от уставных норм, обязательных для всех, требование традиций соблюдается только личным составом одного подразделения или части. Уравниловка же порождает безличие. Традиция наделяла отличием каждое подразделение для того, чтобы сплотить всех под знаменем полка.

Влияние воинских традиций огромно. Воин связан со своим орудийным расчетом узами дисциплины и рассматривает принадлежность к коллективу как нечто обязательное и постоянное. Отношение воина к службе определяют общепринятые уставные положения, и все же интересы орудийного расчета, взвода, батареи, к которой он принадлежит, ему ближе, чем другого подразделения. Поэтому он и называет свое подразделение родным.

Традиции 231‑го КАП культивировали у личного состава дух дисциплины и коллективизма. Огневики, разведчики, связисты, воины других специальностей дорожили тем, что их полк, оставаясь таким же, как и другие артиллерийские части, имел собственное лицо. Но привязанность воина к подразделению имеет другую природу. Нет крыши над головой и нет тепла. Воину дороги люди, с которыми сражался в одном строю, он знает то, о чем они думают, переживают, знает богатство и чистоту человеческой натуры. Никаких тайн и секретов ни в мыслях, ни в намерениях, ни в поступках. Воин верит своим товарищам, своим командирам, как верят люди собственному «я». Никакие занятия несравнимы с фронтовой службой. Нигде человек не подвергается такому колоссальному напряжению и не переживает такие глубокие и острые ощущения.

«Способность подчиниться закону дисциплины, – подчеркивает Петров, – возвышает воина в его собственном мнении. Он поступился личными интересами в пользу общих и не представлял себя вне строя своего подразделения. Но осознание рядового не означает, что он утрачивал черты, свойственные отдельной личности. Наоборот, воин старался преуспеть, отличиться, лучше других нести службу. И находил стимулы в делах подразделения, поскольку он внес свою долю, которая не рассеялась попусту и не исчезла бесследно, но обратилась в действия орудийного расчета, взвода, батареи».

Все эти размышления связаны с его переводом в другую, 8‑ю, батарею (там временно отсутствовал командир). Петров с сожалением покидал ставшую ему родной 6‑ю батарею. Новая батарея была укомплектована 152‑миллиметровыми пушками-гаубицами. Они относились к разряду тяжелых орудий. Досягаемость их по дальности составляла более 17 километров. Снаряд весил 45 килограммов. Это увеличивало его поражающее действие. Вес самой пушки – семь тонн. Массивный лафет с раздвижными станинами имел особые клинья, обеспечивающие устойчивость орудия в момент выстрела. Все это повышало точность стрельбы. Если в 107‑миллиметровых орудиях после выстрела приходилось заново восстанавливать наводку, то пушка-гаубица почти не сдвигалась с места.

Прибыв на новое место службы, лейтенант немного растерялся. В родной батарее он знал каждого в лицо: кто повиновался его командам, кто пренебрегал опасностью, на кого можно было положиться в боевой обстановке. Здесь все люди были незнакомые, он даже не знал их фамилий, но уже получил приказ – принять батарею и произвести прицельные стрельбы. Пришлось, не смыкая глаз, до самой полуночи вникать в дело. Можно было отдохнуть, но не удалось. Утром стрельбы продолжились. И когда, наконец, удалось во всем разобраться, устранить недостатки, поступила команда – возвращаться на свою батарею.

Много ли человеку нужно для счастья во время войны? Казалось, что должна быть одна только мысль: не погибнуть! Но Петров говорил, что в тот момент он ощутил прилив радости от того, что вернулся в родное подразделение.

* * *

Однако здесь его ожидал неприятный сюрприз. На огневой пункт 6‑й батареи прибыла комиссия из штаба артиллерии армии. Она должна проверить состояние орудий, документацию. Лейтенант Петров представился военному инженеру 2‑го ранга, который возглавлял эту комиссию. Его интересовал один вопрос: почему не соблюдаются правила эксплуатации материальной части?

Комиссию привел в изумление большой расход снарядов. Интенсивность стрельбы превысила все допустимые нормы.

– Вы нарушаете режим, установленный техническими нормами, – заявил председатель комиссии. – Если так будет продолжаться, то через десять дней орудийные стволы выйдут из строя. Это граничит с вредительством. Я буду докладывать командованию.

Петрова поразило, что это говорилось каким-то безразличным голосом, словно проверяющий не понимал того, что старший на батарее, как и его подчиненные, только выполняют команды. Режим стрельбы и все, что связано с применением оружия, определяет стреляющий: темп, количество снарядов, заряды и остальное. Поэтому председатель комиссии обратился не по адресу, тем более, обвиняя батарейцев во вредительстве. Петров еле сдержался, чтобы не наговорить грубостей проверяющим.