Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Немецкая пехота, укрывшаяся в домах на окраине города, оказывала упорное сопротивление. Ожили и вражеские минометы. Выходит, что артиллерия не смогла их подавить. Становится ясно, что атака не удалась. Наша пехота начинает перебежками возвращаться в свои окопы. Стрельба затихает. Вот размышления непосредственного участника тех событий:

«Если говорить правду, то нельзя не упомянуть о чувствах, которые владели в те дни многими из нас. Измотанные в непрерывных боях люди плохо осознавали происходящие события. Превосходство противника в силах на земле и в воздухе казалось неоспоримым. Несмотря на все наши старания, оборона терпела неудачу за неудачей. Если удалось закрепиться на одном участке, противник прорывался на другом. Когда же закончится отступление, где, на каком рубеже?

Пехотинец вынужден шагать сутки, десятки суток без пищи и питья, отягченный оружием, выкладкой, без сна и отдыха, шагать до изнеможения, когда человек уже не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. И вот в конце пути его ждало наступление. Это абсурд, злая, обидная насмешка над здравым смыслом. Что изменится после захвата Малина? Требование начальства кажется беспочвенным. По-видимому, оно плохо знает действительное положение вещей. Бессмысленно и глупо посылать в наступление три-четыре батальона на крохотном участке в условиях всеобщего отхода. Это все равно, что бросать камешки в огнедышащую пасть вулкана в надежде погасить извержение.

Большинство командиров – мои начальники и подчиненные – поступали машинально (так приказано!) и лишь немногие понимали, что наступление – необходимость, что встречный удар диктуется неизбежным законом единоборства и что всякая пауза, всякая передышка отягчала положение. Уступить нельзя ни в коем случае. Слабый станет слабее, сильный – сильнее. Противник ринется вперед, и завтра борьба потребует больше жертв, чем сегодня».

Лейтенант Петров делает такой вывод:

«Военнослужащий обязан терпеливо и безропотно нести тягость службы и повиноваться, невзирая ни на какие обстоятельства. Способность противостоять усталости физической и духовной, воля к борьбе есть фактор боеспособности войск более могущественный, чем мощь их оружия».

* * *

Артиллерийский дивизион по своему положению приравнивался к отдельной воинской части со свойственными ей атрибутами. Он имел свой штаб, подразделения разведки и связи, взвод боепитания. Дивизион – это треть огневой мощи полка.

Петров рассказывает о 231‑м корпусном артиллерийском полке (сокращенно КАП), в котором ему пришлось служить. Этот полк был одним из старейших в артиллерии Красной армии. В нем проходили службу многие известные военачальники-артиллеристы, отличившиеся в годы войны: генерал-лейтенанты артиллерии Тимотиевич и Васюков, генерал-полковник артиллерии Соловьев, генерал-майор Мазур, полковники Казаков и Гончаренко.

Этот полк имел свои воинские традиции. У него была собственная эмблема – силуэт рыцарского щита, который наносился белой краской в верхней наружной части щита каждого орудия, на дверцах всех тягачей и автомобилей. Каждый дивизион имел свой особый символ, который вписывался в полковую эмблему. Во 2‑м дивизионе – аист, в 1‑м – верблюд (в годы Гражданской войны дивизион сражался в пустынях Средней Азии), в 3‑м дивизионе – ель, в 4‑м – трапеция.

Символика выполняла и определенную практическую работу. Так, все телефонные и радиопозывные подразделений, кодовые таблицы, пароли и отзывы во 2‑м дивизионе включали названия птиц, в 1‑м – животных, в 3‑м и 4‑м – соответственно деревьев и геометрических фигур. В каждом дивизионе позывные начинались всегда с одной и той же буквы. Под городом Малином 4‑я батарея называлась «Фламинго», 5‑я – «Филин», 6‑я – «Феникс». Установленные правила неукоснительно соблюдались во всякой обстановке. За этим следил помощник начальника штаба полка, который черпал необходимые сведения из книги зоолога Альфреда Брема «Жизнь животных и птиц». Потрепанный экземпляр этой книги хранился вместе с документами особой важности в полку.

Личный состав полка относился к своей эмблеме как к знамени. Когда эсэсовцы из моторизованной дивизии «Викинг» рано утром атаковали огневой пункт 1‑й батареи, то расчеты, понеся потери, отошли, оставив врагу орудия. В это время кто-то вспомнил эмблему. Перед отправкой орудия из подразделения эмблема удалялась. Горстка бойцов двинулась обратно, чтобы вернуть орудия или погибнуть на поле боя.

Эсэсовцы встретили артиллеристов автоматными очередями. Дело дошло до рукопашной схватки. Один артиллерист сумел добраться до своего орудия и стал стирать эмблему. Настигнутый пулями, он погиб, сделав лишь часть работы. Немцы снова оттеснили орудийные расчеты. Но на этом борьба не окончилась. К полудню при поддержке 2‑й батареи огневики вернули свои орудия.

С того времени на щитах орудий 1‑й батареи наносились две эмблемы. Рядом со стандартной эмблемой белела другая, наполовину стертая – какой она осталась под рукой погибшего солдата. Усеченный рыцарский щит напоминал о подвиге воина, верного долгу и присяге.