Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Много позже Василий Петров узнал о судьбе генерал-полковника Михаила Кирпоноса и тех командиров, которые остались вместе с ним. Кирпонос считался одним из лучших генералов Красной армии. Во время советско-финляндской войны 1939–1940 годов он успешно командовал дивизией, был удостоен звания Героя Советского Союза. Нападение фашистской Германии на СССР встретил в должности командующего Киевским военным округом. С первого дня войны советские войска на территории Украины вели ожесточенные бои с врагом. В июне и июле 1941 года немцы хоть и теснили Красную армию, но так и не смогли добиться ощутимой победы. Наибольшие потери враг понес на Юго-Западном фронте, которым командовал генерал-полковник Кирпонос.

15 июля немецкие войска группы «Центр» захватили Смоленск и в нескольких местах форсировали Днепр. Танковая армада генерал-полковника Гудериана ожидала приказ двинуться на Москву. Но упорная оборона Киева и опасность иметь на фланге своих войск крепкий кулак киевской группировки Красной армии вынудили Гитлера и его генштаб ослабить натиск на московском направлении. Часть войск группы «Центр» была развернута на юг и начала наступление в обход Киева с северного направления, чтобы загнать советские войска в огромный котел.

Кирпонос и его штаб сразу же оценили нависшую угрозу и обратились с шифровкой к Сталину. Они просили разрешения оставить Киев. Нужно было сохранить армию. Если бы Кирпоносу разрешили своевременно и организованно отступить, то он смог бы дать бой противнику на выгодных для себя позициях. Однако из Ставки Верховного главнокомандующего поступали в штаб Юго-Западного фронта директивы: «Любой ценой удерживать Киев…», «Киев не оставлять…» Роковой час пробил скоро. 15 сентября немецкая западня захлопнулась. С большим опозданием Ставка, наконец, оценила размеры катастрофы. Только тогда пришло устное распоряжение Сталина на отход. Но было поздно…

В первые дни после окружения советские войска хоть и несли тяжелые потери, но с боями прокладывали себе дорогу на восток, надеясь прорваться сквозь танковые заслоны Гудериана. Генерал-полковник Кирпонос дал команду полностью залить баки танков и машин, заправить горючим все бензовозы, остальные уничтожить. Однако горючего хватило только на часть дороги. Враг рассек котел на три части и начал последовательный разгром окруженных войск. В своем дневнике начальник немецкого генерального штаба сухопутных сил Гальдер написал о том, что закончилось грандиозное побоище. Только пленными потери советских войск составили 570 тысяч человек.

В конце этой драмы Кирпонос со своим штабом двигался по территории Полтавской области в направлении Лохвицы, не зная, что этот городок был занят танкистами Гудериана. Сам генерал-полковник вермахта здесь разместил свой штаб. 20 сентября штаб Кирпоноса и еще несколько воинских подразделений остановились в балке урочища Шумейково в 15 километрах от Лохвицы. Немецкие танки и пехота окружили урочище. Эта местность с кустарником и небольшими деревьями была малопригодна для обороны. Почти сутки продолжался неравный бой. Большинство защитников погибло, в том числе и Кирпонос. Ночью, когда бой стих, адъютант командующего и еще один офицер подползли к мертвому генералу, сняли с него шинель и Звезду Героя Советского Союза, срезали с кителя петлицы со знаками отличия. Тело командующего спрятали в кустах, забросав его ветками и листьями. Адъютанту и еще нескольким военнослужащим удалось незаметно пробраться через немецкое окружение и спрятаться в одном из сел, а потом, когда все стихло, двинуться на восток.

Утром 21 сентября немцы снова открыли минометный и артиллерийский огонь. Из защитников урочища мало кто остался живым. Когда Гудериану сообщили о разгроме штаба Юго-Западного фронта и о возможной смерти Кирпоноса, он приказал незамедлительно проверить эту информацию. Ему снова доложили, что штаб русских уничтожен, но тело советского генерала найти не удалось.

Перед отступлением в урочище Шумейково за Кирпоносом прислали самолет, чтобы эвакуировать в тыл. Он отказался, оставшись со своим штабом, чтобы прорваться вместе из окружения или погибнуть. В самолет он распорядился положить тяжелораненого генерал-полковника И. Людникова. Через много лет последний напишет в книге: «Кирпоносу я обязан жизнью».

Участник обороны Киева лейтенант А. Ачкасов вспоминал:

«…в конце августа фашисты разбрасывали листовки с картой Киевского укрепрайона. В них говорилось о бессмысленности нашего сопротивления. Утверждалось, что командующий фронтом генерал Кирпонос сдался в плен. Командующий собрал командиров и политработников 1‑го сводного полка и спросил:

– Все читали листовки?

– Да, – ответили мы хором.

– Так вот запомните и передайте всем, что я в плен никогда не сдамся, буду сражаться до тех пор, пока по мне не проползут фашистские танки.

Он сказал это с такой силой и убеждением, что у меня мурашки по спине пробежали. Не видел лично, как погиб наш командующий, но в том, что он сражался до конца, не сомневаюсь – такой это человек».