Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Боязливо переминаясь, они мычат что-то нечленораздельное. Немецкий пилот, заметив скопление людей, направил машину вниз. В лицо ударили разбрызганные пулеметной очередью комья земли. Люди кричат, в ужасе втянув головы в плечи. «Юнкерс» снова устремляется в пике.

– Нет, – сказал Петров, – никто не уйдет с этого места, пока не будет найден человек, виновный в преступлении.

«Юнкерс» выпустил новую очередь.

– Не хотим погибать из-за одного человека… Сознавайся, гад!

Из строя вытолкали какого-то человека. У него безумный взгляд.

– Он, товарищи командиры! Это он!

Васильев развернул его лицом к остальным.

– Остальным в укрытие! Разобрать оружие! Стрелять по самолетам…

У одного нет винтовки, у второго в подсумке – патронов.

– Камнями бросай… Черт возьми!

Виновник инцидента, пожилой шофер, в ужасе что-то лепечет. Животный страх овладел его рассудком и телом. Он знает, как в военное время поступают с подстрекателями и паникерами!

Немецкий самолет улетел. Командиры орудий собрали всех, кто слушал подстрекателя. Виновник происшествия громко повторяет все, что говорил раньше. Лейтенант Васильев выдержал паузу и сказал о мерах, предусмотренных воинскими законами для тех, кто склоняет военнослужащих к неповиновению. Предупредил, что в следующий раз виновный будет предан военно-полевому суду. И пусть не надеется на снисхождение!

* * *

После сдачи Чернигова положение войск Юго-Западного фронта резко ухудшилось. Против советских частей противник развернул около половины всех танковых и моторизованных дивизий, действующих на Восточном фронте. Поддержку этой операции с воздуха осуществляли мощные силы авиации.

Советские войска подвергались атакам со всех сторон. Система оперативного руководства войсками была нарушена. Сопротивление пошло на убыль. Прекратилось снабжение. Не пополнялся расход боеприпасов, горючего. Моторы глохли, останавливались танки, автотранспорт, орудия. Подвижность войск резко снизилась.

Пришла в упадок организационно-штатная структура. Ни частей, ни соединений не существовало. По дороге брели толпой тысячи, десятки тысяч людей. Никто не ставил им задач, не торопил, не назначал срок. Они были предоставлены самим себе. Кольцо окружения с каждым днем сжималось. Выли пикирующие бомбардировщики, обстреливали немецкие танки.

Всей обстановки на фронте лейтенант Петров, естественно, знать не мог. Но он видел, как пылают на дорогах автомобили, тягачи, торчат какие-то обломки. У всех на языке зловещее слово «окружение». Кто произнес его первым, неизвестно. Но оно везде повторялось, набирало каких-то зловещих черт.

В батарее соблюдался воинский порядок. Расчеты несли службу так же, как и раньше, когда существовали необходимые для этого предпосылки: боеприпасы, горючее, пища, функционировала система управления и обеспечения, когда боевые задачи имели смысл. Расчеты подчинялись требованиям дисциплины. Усилия их были оправданы очевидными для каждого обстоятельствами и не вызывали сомнений.

Но течение событий вышло из-под контроля. На протяжении многих дней огневые взводы были изолированы. Снабжение прекратилось. Должностные лица были не в состоянии объяснить, что происходит. Все воинские начальники были убеждены в том, что рядовой состав обязан повиноваться во всякой обстановке. Его принуждает к этому закон, но начальники часто почему-то забывают одну важную истину – подчинение базируется на основе признания интересов обеих сторон. Начальник обязан обеспечить определенные предпосылки для службы подчиненных. Нельзя принуждать орудийный расчет вести огонь из пушки, если не доставлены снаряды для орудия и топливо для тягача.

Орудийные номера выражали недовольство неразберихой. Со стороны отдельных лиц подобные поступки замечались и раньше, но не так открыто. Видно, длительное перенапряжение сил привело людей в состояние крайнего ослабления. Все чаще слышались разговоры, что отдельные требования воинского порядка следует упразднить, поскольку они представляются бессмысленными на фоне происходящих событий.

Во время очередного налета немецких самолетов бомба попала в тягач. Машина была разбита вдребезги, одно орудие вышло из строя и не подлежало ремонту. После проведенной ревизии оказалось, что в огневых взводах остались два исправных орудия, три тягача, 34 рядовых и сержантов, девять зарядов шрапнели, непригодных к использованию из-за вмятин на стенках гильз. В баках 15 литров горючего.

Внезапно Петрова осенило. Как он до этого не додумался раньше? Если заменить гильзы? Вместо тех, поврежденных, поставить целые? Он знал, что такое делается в артиллерийских мастерских, но сейчас придется делать в боевых условиях. С трудом бойцы отыскали шесть стреляных гильз от шрапнели, и какое-то время понадобилось, чтобы заменить заряды. Еще недавно казалось, что шесть снарядов – это ничтожно мало, хватит только для пристрелки позиции, но теперь это было огромное богатство. С шестью снарядами Петров почувствовал себя увереннее.