Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

– Внимание! – сказал Петров. – С этой минуты я – ваш командир, а мы все – воинская команда. Мы идем на восток, к своим. Ближайшая цель – форсирование реки Сулы. Все должны следить за моими сигналами. Сигналы дневного времени: поднятая рука – «всем залечь и ждать команды». Поднятый головной убор – «продолжать движение по-пластунски». Стрелять без разрешения запрещается. Нападаем только в том случае, если уклониться от боя невозможно. Наша задача – двигаться, двигаться, двигаться. Дистанция между идущими – двести – триста шагов. И главное, всякая команда выполняется немедленно. Комментарии по поводу моих решений и приказаний запрещаются. В необходимых случаях я буду обращаться за советом. В остальном не потерплю никаких возражений. Выступление через пять минут…

* * *

Группа, которую возглавлял лейтенант Петров, должна была пересечь широкую грейдированную дорогу. Шел сильный дождь. Бойцы перебежками приблизились к дороге, но перейти ее не успели. Неожиданно появился автомобиль, который приближался к ним на большой скорости. Петров поднял вверх руку – сигнал всем залечь и ждать его команды. Сам он оказался в грязном кювете у самой дороги. Автомобиль стремительно приближался. Это была штабная машина, в которой ездили высокие чины немецкой армии. За ней появился бронетранспортер.

Василий Петров приготовил к стрельбе автомат, но вспомнил, что, возможно, немецкая машина бронированная. Тогда автоматная пуля может ее не пробить. Пока он мучился сомнениями, машина поравнялась с ним. Петров увидел, как сидевший внутри немецкий генерал скользнул по нему взглядом и приложил руку к козырьку фуражки. Бронетранспортер, следовавший за генеральской машиной, затормозил. Бронированная дверца открылась, и немецкий солдат, улыбаясь, кинул пачку сигарет.

Немцы уехали, а Петров лежал и думал, почему враги в него не стреляли? Уже после сообразил, что их ввели в заблуждение его немецкая каска и пятнистая плащ-палатка. Они посчитали его своим и даже посочувствовали камраду-пехотинцу, который лежал в грязи, охраняя их проезд.

Петров выбросил каску и намокшую от воды, ставшую тяжелой плащ-палатку и двинулся дальше. Второй раз фортуна улыбнулась ему, когда совсем измученный он брел по свекольному полю и наткнулся на вражескую охрану. Немецкий унтер-офицер, вместо того чтобы выстрелить, вдруг поманил его пальцем:

– Комт, комт, рус!

«Почему: «Комт»? Ведь они всегда кричат: «Хальт!»

Только теперь Петров увидел серые, безликие фигуры людей. Это были советские пленные, которых конвоировали немцы. Унтер-офицер посчитал его таким же безвольным пленным. Он не увидел, что в руке русского – пистолет.

Петров, не целясь, нажал спуск. Унтер-офицер опустился на землю. Солдат, который стоял рядом, выпустил очередь из автомата. Петров почувствовал, как огонь обжег его щеку, глаза застлала кровавая пелена. Петров снова выстрелил, автоматная очередь оборвалась. Он бросился назад, сзади гремели выстрелы. Когда они стихли, он остановился. Щека онемела, голову нельзя было повернуть, на руке кровь.

Подбежали его товарищи:

– Вы ранены! Лоб, щека, подбородок задеты пулей… Вроде бы неглубоко…

Останавливаться было нельзя, немцы шли сзади. Слышны были их крики. Свекольное поле закончилось. За ним глубокий овраг, заполненный водой. Отступать было некуда. Товарищи Петрова первыми прыгнули вниз, он за ними. Пули защелкали над головами, но немцы побоялись дальше их преследовать и только стреляли из автоматов вглубь оврага.

Петрову и его товарищам удалось оторваться от преследователей. Измученные, почти без сил, они добрели до какого-то села. Один дом стоял на окраине. Когда Петров постучал в окно, на порог вышел старик.

– Отец, нам нужно укрыться… Передохнуть…

Хозяин провел их в дом. Хозяйка принесла хлеба и молока. Когда гости немного поели, стали спрашивать, какая обстановка в селе.

– Вот немцы расклеили, – показал старик листок серой бумаги.

Это был приказ немецкого командования. Населению запрещалось вступать в отношения с военнослужащими Красной армии. Все оружие сдать, немедленно доносить в комендатуру о тех, кто нарушает приказ. Жителям прибрежных сел предписывалось сдать лодки. Вводился комендантский час. Лиц, не выполняющих приказ, ожидал расстрел.

– А еще, – сказал старик, – говорят, что Красная армия разбита. Немцы вот-вот возьмут Москву…

Петров и его товарищи заверили старика, что это немецкие выдумки. Они распространяют ложь, чтобы подорвать дух к сопротивлению. Красная армия все равно победит.

– Может, и так, – согласился хозяин. – Только у немцев такая сила… И танки, и самолеты, и пушки… Жалко вас, хлопцы… Жизнь человека ничего не стоит… Куда вы пойдете? На дворе осень, холод, слякоть… Пропадете…

– Что вы предлагаете? – спросил один из товарищей Петрова. – Сдаться на милость врагу?

– Оставайтесь в селе. Люди вас примут. Мужиков почти не осталось, за хозяйством надо следить… Живите, а там будет видно…