Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Автомобили ползли вдоль железнодорожной насыпи в надежде найти безопасное место для пересечения колеи. Командирский автомобиль поднялся на бугор. Петров увидел в зеркале огни. Много огней. Это двигалась немецкая колонна. Петров отдал команду съехать на обочину и пропустить колонну. Но было поздно. 4‑я батарея оказалась зажата посредине между дивизионом 105‑миллиметровых гаубиц и двумя десятками машин.

На всех немецких машинах горели габаритные огни. Время от времени они включали фары, освещая обочины, орудия, машины, окрашенные в белый цвет. Петров, приоткрыв дверцы своего автомобиля, посмотрел на свои орудия. Шедшие следом немецкие машины освещали их фарами. Он не верил в спасительную силу маскировки. Катастрофа могла разразиться в любой момент, при первой же остановке немецкой техники. У Петрова сейчас была одна мысль: как вырваться из немецкой колонны?

Вдруг колонна немецких гаубиц замигала огнями и начала сбавлять ход. Шедшее впереди 105‑миллиметровое орудие резко остановилось. «Хорьх» Петрова чуть не врезался в немецкий тягач, в последний момент водителю удалось вывернуть руль. 4‑я батарея медленно проследовала мимо остановившейся немецкой техники. Петров почувствовал, что появилась надежда на спасение.

Железнодорожный переезд проехали уже под утро. В деревне, в которую они въехали, на счастье, не оказалось немцев. Петров сориентировался на карте – город Чугуев находился в двадцати километрах. Но неизвестно, кто там? Наши, немцы? На пути село Покровка. Уже светало. Если объезжать село, потратишь драгоценное время, да и горючего в баках почти не осталось. Значит, надо ехать прямо, через село!

«В этот ранний час жители Покровки спали. На улице все заиндевело – заборы, деревья, соломенные крыши, даже стены хат. И нигде – ни одного человека.

С треском ломался лед в придорожных кустах. На повороте мой автомобиль заскользил. А когда водитель выровнял руль, я увидел танки. Целая колонна. Стоят впритык один к другому, забрызганные до самых башен желтоватой замерзшей грязью. Три танкиста в коричневых тулупах глядели, вытаращив глаза. Автомобиль брызнул льдом и пронесся мимо. Черные кресты на башнях мелькали в двух шагах раз за разом, сливаясь в одной полосе с обожженными длинными орудийными стволами…»

Рассказ Василия Петрова нельзя читать равнодушно. Читатель сам представляет себя на его месте, видит, как суетятся немцы, как из домов бегут заспанные танкисты, как начинают дымить выхлопные трубы танков. Вот сверкнуло пламя. Раз, другой. Болванка снаряда ударила в мерзлый грунт обочины и улетела в сторону.

За первыми выстрелами последовали другие. Но Петров уже не видел ни вспышек, ни танков. Его автомобиль мчался под уклон. За ним без всякой дистанции – тягач с орудием, Послышался еще один выстрел, как оказалось – последний. 4‑я батарея оказалась в лощине, не видимая противником.

В утренней дымке показались строения Чугуева. Из зарослей кустарника на обочине выбежал солдат, вскинув руку, требуя сбавить ход. К нему присоединились другие. Подбежал лейтенант. Свои! Петров готов был расцеловать солдат, офицера, а те непонимающе переглядывались. Колонна остановилась. Артиллеристы спрыгивали с машин, снимали с орудий камуфлированные палатки, маскировочные сетки. Декорации им больше не понадобятся.

* * *

С 1942 года Василий Петров нес службу в частях противотанковой артиллерии резерва Верховного главнокомандования, или сокращенно РВГК. Поэтому необходимо более подробно рассказать о том, чем занимались эти части на фронте. Их основное предназначение – борьба с танками.

Само понятие противотанковой артиллерии как отдельного рода войск появилось незадолго до Второй мировой войны. В годы Первой мировой борьбу с малоподвижными танками противника достаточно успешно вели обычные полевые орудия, для которых разработали бронебойные снаряды. К тому же бронирование танков до начала 1930‑х годов оставалось в основном противопульным и лишь с приближением новой мировой войны начало усиливаться. Соответственно, потребовались и специальные средства борьбы с этим видом вооружений, которыми и стала противотанковая артиллерия.

В 1931 году в СССР появилась 37‑миллиметровая противотанковая пушка, представляющая собой лицензионную копию немецкого орудия. Через год на лафет установили советскую полуавтоматическую 45‑миллиметровую пушку. Еще через пять лет орудие модернизировали, получив в итоге 45‑миллиметровую противотанковую пушку образца 1937 года – 53‑К. Она-то и стала самым массовым отечественным противотанковым орудием – легендарной «сорокапяткой» и главным средством борьбы с танками противника в начальный период войны.

После Курской битвы летом 1943 года эти орудия постепенно стали убирать из подразделений. Они оказались слишком слабыми против брони новых немецких танков. Их заменяли на 57‑миллиметровые противотанковые пушки ЗИС‑2, а там, где этих орудий не хватало, – на хорошо зарекомендовавшие себя дивизионные 76‑миллиметровые пушки ЗИС‑3.