Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

К чести генерала Начинкина, он понял, что ему написали неправду о Петрове. Такие люди заслуживают всяческого уважения. Отпустив Петрова, он связался с Первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым, рассказал ему о безруком полковнике-артиллеристе. Так получилось, что из Москвы Петров, после разбора кляузы, вернулся с повышением в воинском звании. Тогда он об этом не знал, как не знали и его недоброжелатели. Сообщение о присвоении Василию Петрову звания «генерал-майор» стало для них неприятным сюрпризом.

Главным недоброжелателем Василия Петрова был член Военного совета Прикарпатского военного округа генерал-полковник Лукашин. Он не любил, когда кто-то отстаивал свое мнение, защищал интересы дела, офицерское и человеческое достоинство. Лукашин хотел, чтобы все перед ним трепетали, а тут какой-то неугодный. Пусть у него вся грудь в орденах, но это не меняет главного. Начальство надо почитать.

Об их отношениях поведал Василий Рябцев. Он фронтовик, воевал в составе 2‑й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В 1959 году после окончания Военно-политической академии в Москве Рябцева назначили замполитом в отдельный истребительно-противотанковый артиллерийский полк. Здесь он познакомился с легендарным Петровым.

Когда Рябцев получил назначение в полк, генерал-полковник Лукашин его предупредил:

– Там служит дважды Герой Советского Союза Петров. Он политработников не любит. Смотрите, чтобы он вас не подмял! Отстаивайте во всем линию партии!

Рябцев сразу понял, что Лукашин Петрова не любит. Когда он приехал в полк, то в секретной части прочитал диссертацию полковника Петрова об использовании ствольной артиллерии во время ядерной войны и подготовке личного состава. Совет военной артиллерийской командной академии в Ленинграде 26 июня 1959 года постановил присудить полковнику Петрову В.С. ученую степень кандидата военных наук. Рябцев сделал для себя вывод, что Василий Степанович – человек думающий, настоящий ученый, а не конъюнктурщик, каких было много.

Первая встреча с полковником Петровым оказалась не из приятных. Рябцев проводил занятия в дивизионной политшколе для сержантского состава. В это время на железнодорожную станцию прибыл состав с углем для армейской котельной. Прибежал командир дивизиона:

– Забираю всех людей на разгрузку угля! Приказал Петров.

Рябцев занятия в школе не прекратил и слушателей не отпустил. Петров вызвал его и спросил:

– Почему не выполнили мое указание?

Рябцев объяснил, что не было никакой необходимости в том, чтобы снимать с занятий нескольких сержантов, поскольку людей для разгрузки хватало. Если бы занятия сорвались и об этом узнал член Военного совета Лукашин, то у Петрова могли быть неприятности.

– Возможно, что нас хотели столкнуть лбами, – предположил Рябцев.

Петров подумал и согласился с таким предположением.

Через какое-то время Рябцев узнал, что Петров зимой и летом живет в закрытом кузове грузовика «студебеккер» в трех километрах от гарнизона на склоне сопки. Рябцев поинтересовался у командира полка, почему Петрову не выделили квартиру в городе? Неужели не заслужил?

Командир полка сказал, что квартиру Петрову предлагали, но он отказался.

Однажды Рябцев в артиллерийском парке увидел цистерну, разрезанную пополам.

– Зачем разрезали цистерну? – удивился он.

Дежурный по части ответил, что разрезали по приказу полковника Петрова.

Рябцев подумал, что у Петрова, наверное, не все в порядке с головой. То жить в благоустроенной квартире не хочет, то цистерну зачем-то разрезал.

Когда выпал случай, сам спросил об этом у Василия Петрова. Тот усмехнулся:

– Знаю, на меня такого наговаривают! Некоторые малахольным считают.

– Но зачем вы это сделали? – не успокаивался Рябцев.

Петров объяснил:

– Если начнется война, то она будет атомная. А у нас ни в одном дивизионе нет емкости для простейшей обработки личного состава при радиационном загрязнении. Я разрезал цистерну, чтобы сделать емкость для воды и дать каждому дивизиону. Командиру полка идея не понравилась, но я доведу ее до логического конца.

Рябцев говорит, что он тогда убедился, что для Петрова главное – служить делу, а не отдельным людям. Он всегда отстаивал свое мнение, невзирая на то, кто перед ним – командир полка, командующий округом или член Военного совета.

Спросил Рябцев Петрова и о том, почему тот отказался от городской квартиры.

– Василий Александрович, пойми меня правильно. Мне для того, чтобы жить, надо постоянно заниматься физическими упражнениями. Я вот раздеваюсь, и мне солдат делает палочный массаж.

– Палкой бьет, что ли?

– Бьет по мышцам грудной клетки. Или топчется по мне, растирает снегом. Если я это буду делать в населенном пункте, то соберутся зеваки. Начнут крутить пальцем возле виска. Поэтому я туда и не перебираюсь.

К личному составу Петров относился хотя и требовательно, но по-отечески заботливо. Василий Рябцев вспоминает, как одному солдату на огневой подготовке повредило ногу. Травма была тяжелая, и солдата отвезли в городскую больницу. На следующий день Петров предложил Рябцеву проведать пострадавшего.