Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

«Придерживаюсь того мнения, что человек – лишь частица всего того, что лежит на земной поверхности и усиленно подвергается влиянию Космоса. Все люди рождаются одинаковыми – маленькими, беспомощными. Но я убежден, что Галактика заботится о каркасе общества, о людях, служащих направляющим началом в самой безвыходной ситуации».

Несправедливо было то, что Петров мог погибнуть, не дождавшись долгожданной победы. Спасли его товарищи. На бронетранспортере повезли в силезский город Бунцлау (теперь город Болеславец в Польше). Но там оперировать отказались, сказали, что своих раненых обрабатывать не успевают. Тогда заместитель начальника полка по тылу Берковский двинулся на бронетранспортере по мраморной лестнице старинного особняка, где размещался госпиталь, и пригрозил, что въедет на нем вовнутрь. Когда Петрова положили на операционный стол, он стоял рядом с пистолетом на изготовке. Сказал: «Если не дай бог с моим другом что-то случится…» Но когда из раны на ноге у Петрова вытащили ватные тампоны и кровь струей брызнула вверх, Берковский упал в обморок и, падая на пол, выстрелил вверх. К счастью, от выстрела никто не пострадал.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года за подвиги на Одере гвардии майор артиллерии Василий Петров был второй раз удостоен звания Героя Советского Союза. Это известие пришло к нему, когда он находился в госпитале. По иронии (или по знаку) судьбы о своем первом награждении он тоже узнал в госпитале.

Часть четвертая

Существует рассказ о том, что Василий Петров после госпиталя написал письмо Сталину. Через какое-то время за Петровым прислали специальную машину и привезли в Кремль. Сталин из-за большого уважения к безрукому артиллеристу пригласил его присесть на стул. И сам сел напротив. Адъютант с генеральскими погонами стоял перед ними навытяжку. Сталин сказал, что пусть Петров просит все, что захочет, в награду за свои подвиги.

Василий Петров ответил: «Товарищ Сталин, у меня единственная просьба. Прошу отправить меня на фронт!»

Сталин спросил: «А не боитесь того, что Геббельс и его пропаганда раструбят на весь мир, что у большевиков больше нет здоровых солдат, поэтому они посылают на фронт безруких?»

Петров сказал: «Мне плевать, что скажет Геббельс и его пропаганда! Я бил и буду бить ненавистного врага».

Сталин засмеялся: «А вы смелый человек, товарищ Петров! Я вам не могу отказать, хотя мне говорили, что воевать без рук нельзя».

Пройдясь по кабинету и покуривая трубку, он сказал после некоторого молчания: «Немцы – храбрые солдаты, англичане, американцы – тоже. Но советский солдат храбрее. Если у него нет рук, вцепится в горло врага зубами».

И Сталин как Верховный главнокомандующий Вооруженными силами СССР приказал оставить Василия Петрова в армии.

На самом деле документального подтверждения о такой встрече нет, хотя вождь народов знал о безруком артиллеристе. Петров предполагает, что о нем Сталину докладывали чекисты. Каждый раз, когда он выходил из окружения, то писал объяснения в НКВД. Рядовые сотрудники доносили о Петрове своему начальству. Так о нем стало известно в Москве.

Начальник Особого отдела полка майор Ласейчук следил за ним очень внимательно еще с 1942 года. Вдруг перебежит к врагу! Доносили ему и то, что старший лейтенант Петров мог поставить под сомнение выполнение приказа, если считал его абсурдным. Однажды он вызвал старшего лейтенанта к себе и сказал:

– Петров, ты позволяешь себе высказывания, недопустимые для командира! Понимаешь ли ты, что это закончится для тебя штрафбатом?

– Ну что ж, – ответил Петров, – значит, полк потеряет командира батареи, а в штрафбате одним рядовым станет больше.

Похоже, такой дерзости Ласейчук не ожидал:

– С огнем шутишь, Петров! Будешь таким языкастым, я буду обязан на тебя донести.

В январе 1943 года ординарец Петрова увидел в колонне пленных немцев знакомое лицо. Это был ефрейтор Буриков, который раньше служил во 2‑й батарее. Он сразу же сообщил об этом своему командиру. Петров знал, что у немцев есть немало трофейных советских орудий. Для их обслуживания они привлекали пленных-артиллеристов. Вероятно, Буриков попал в это число. Можно было отмахнуться от этого сообщения, тогда Бурикова за сотрудничество с врагом могли бы расстрелять или отправить в концлагерь. Но с другой стороны, в батарее самого Петрова тоже не хватало опытных специалистов. Пополнение, которое приходило на смену выбывшим из строя бойцам, было необученное. Поэтому Петров распорядился зачислить Бурикова в строй.

Через какое-то время приехал Ласейчук.

– Что за самовольство позволяешь себе, Петров? Изменников пригреваешь? Думаешь, сойдет с рук?

Петров ответил, что никого не пригревает, а действует строго по обстановке. Чтобы его батарея могла выполнить боевой приказ, нужны люди. Если Буриков хочет кровью искупить свою вину перед Родиной, нужно дать ему такой шанс. А в том, что он изменник, сомневается.

– Много берешь на себя! – сказал Ласейчук. Но, поразмыслив, добавил: – Ладно, пусть Буриков служит. Когда выйдем из боя, напишешь рапорт. Он у меня полежит…