Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

«Вот я бегу или упал на землю, – передает Петров собственные ощущения на поле боя. – И чувствую, что в любое мгновение могу превратиться в мертвеца. Невыносимо подавлять мысль, что все вокруг останется таким же, как есть: будут шелестеть листья, дуть ветер, порхать птицы, стрекотать кузнечик… А меня не будет! И я начинаю понимать свое ничтожество…»

И подводит итог этих размышлений: «А что мне говорили политработники? О чем писали в газетах? Что вот такой-то солдат принимает смерть, думая о светлом грядущем, о будущих поколениях. Это была полнейшая ложь!»

Он заочно полемизирует с Константином Симоновым – автором трилогии «Живые и мертвые» (1959–1971). Петров оспаривает выражение маститого писателя: «солдатами не рождаются». И вот почему!

«Всякий человек с рождения несет с собой предопределенные природой задатки. Один, скажем, склонен к поэзии, другой – к торговле, третий нашел удовлетворение в борьбе со стихией. И что же? Природа выше общественных установлений. Дремлющее в мирной жизни предрасположение просыпается и наделяет кого-то репутацией в жизни. Другой же плетется ни шатко ни валко в среднем ряду, третий принимал смерть, не усвоив, случалось, начальной буквы солдатского алфавита. И не вина погибшего, что природа отказала ему в качествах, которые, возможно, сделали бы его дни еще ярче.

Лицам, поднаторевшим в писательстве, нетрудно росчерком пера наделять доблестью воинов людей бездеятельных и неспособных, всякого сорта статистов немощных, которых нужно подталкивать во всяком бою либо бросать в пути как обузу.

По обычаю нашего народа не принято говорить после, когда урожай убран, «мы пахали». Двигать орало и присутствовать при этом – далеко не одно и то же. С незапамятных времен людям известно разделение труда в пахотное время».

Василий Петров говорит, что война – это, прежде всего, тяжелый труд, который не всякому человеку под силу. Под силу он лучшим из лучших – цвету и гордости великого народа. Эти люди, возвышенные силой и бесстрашием сердец над массой других – настоящие воины, служили своей стране оружием и кровью. Возмущает его и то, что герои многих фильмов о войне при малейших трудностях впадают в истерику, выражают пренебрежение к воинским порядкам, своим развязным поведением на экране нисколько не напоминают воина, мужественного человека, соблюдающего требования дисциплины.

Даже если сделать скидку на художественность образа, кинематографические герои своим растрепанным видом, порванной одеждой, небритые, заросшие, никак не способствуют пропаганде воинской службы, они как будто бы заимствованы из немецких пропагандистских листовок, которые изображали советского воина полудиким азиатом, грязным оборванцем, которому чужда всякая человеческая мораль.

Художественная фантазия необходима авторам произведений. Но во всем существуют границы дозволенного. Если фантазер избирает своей темой чистейший вымысел и, позабыв обо всем, кроме личной выгоды, раздувает ее в откровенном стремлении принизить роль реального фактора, такой труд не несет обществу ничего полезного. Более того, он вреден, так как может сбить с толку молодого несведущего человека. Попадая в трудную ситуацию, этот человек теряется, не находит выхода, так как не приучен терпеть лишения, боль, преодолевать свой страх.

Вторая тема, которая не могла оставить равнодушным Василия Петрова, тоже связана с войной. Только другой – афганской. Официально она как бы и не существовала. Советская пропаганда твердила об интернациональном долге, который выполняют советские воины в Афганистане. Говорилось о том, что они не воюют, а лишь помогают афганской армии бороться с врагами местной революции.

Как человек военный, Василий Петров тоже задался вопросом: действительно ли это война? Если да, то кто и с кем воюет? И что делает ограниченный контингент советских войск в Афганистане? Петров называет это не войной, а военной акцией. Когда ведется война, то ставится четкая задача – победить противника, занять его территорию. Советские войска не ставили перед собой такой задачи. Они лишь пассивно оборонялись, время от времени проводили какие-то локальные военные операции.

«Пора бы сказать о том, что интернациональный долг – понятие надуманное, не имеет никакого юридического статуса и не имеет ничего общего с воинским долгом, что штатная структура нашего контингента, его вооружение и тактика никак не соответствовали характеру навязанной ему задачи и что в течение всех девяти лет контингент не имел никаких объективных предпосылок заниматься ничем иным, как только утверждать свое присутствие», – делает он неутешительный вывод.

Уже тогда, в конце 1980‑х, генерал Петров своим аналитическим умом предсказал скорый распад Советского Союза. Но когда в декабре 1991 года все случилось, это стало для него потрясением. Исчезла великая страна, которой он верой и правдой служил. Много в ней было несправедливого, а подчас и жестокого, но за нее он проливал кровь и готов был умереть.