Бюрократия как социальный паразит

Поскольку бюрократия порождает в себе и для себя ложное сознание, "знание", которым она обладает – это ложное знание, обрекающее бюрократию на неэффективное управление. Поэтому подлинное знание бюрократией отвегается. "Действительная наука, – писал Маркс, – представляется бюрократу бессодержательной"[10]. А раз так, бюрократия отторгает и носителей подлинного знания. Лоуренс Питер, сделавший, подобно Паркинсону, себе имя на исследовании законов функционирования бюрократии, указывает на то, что от носителей подлинного знания, то есть наиболее компетентных работников, всякая бюрократическая структура в обязательном порядке избавляется[11]. Л. Питер так формулирует свой вывод: "В большинстве иерархий сверхкомпетентность принимается за большее зло, нежели некомпетентность"[12].

Функционально советская "номенклатура" ничем не отличалась от любой другой бюрократии – кроме того, что являлась, так сказать, бюрократией в чистом виде: над ней не стоял никакой правящий класс. Теме общественного паразитизма именно советской бюрократии М. Восленский посвятил в своей книге целых две главы: главу 6 и бóльшую часть главы 10[13]. Показательно при этом то, что Восленский пользуется вполне марксистской методологией и вполне по-марксистски понимает "общественный паразитизм" "номенклатуры" – а именно как преобладание общественных издержек на содержание "номенклатуры" над вкладом "номенклатуры" в благосостояние и развитие общества[14].

Это – вполне научное понимание проблемы. В той степени, в какой исследователю удается вырваться из пут навязываемых ему правящими классами и слоями идеологических схем (то есть из ложного сознания), он неизбежно приходит к пониманию того, что в классовом обществе само по себе управление оказывается вынужденно связано с общественным паразитизмом. Так это случилось, например, с Торстейном Вебленом, который был, как известно, не марксистом, а институционалистом: "…функция управления, – констатировал Веблен, – хищническая, всецело присущая архаичному образу жизни праздного класса. Она заключается в осуществлении принуждения, власти над населением, у которого праздный класс черпает средства к существованию"[15]. Вебленовский термин "праздный класс" был лишь эвфемизмом эксплуататорских классов (вместе с примыкающим к ним и служащим им управленческим аппаратом) – во всяком случае, с того момента, как владельцы средств производства перестают лично участвовать в производственном процессе: "Отношение праздного (т.е. имущего непроизводственного) класса к экономическому процессу является денежным отношением – отношением стяжательства, а не производства, эксплуатации, а не полезности… Их (представителей "праздного класса". – А.Т.) функция является по своему характеру паразитической, а их интерес заключается в том, чтобы обращать все, что только можно, себе на пользу, удерживая все, что попадается под руку. Обычаи мира бизнеса сложились под направляющим и избирательным действием законов хищничества или паразитизма"[16].