Бюрократия как социальный паразит

По отношению к государственной бюрократии благотворную роль экзекутора может выполнять монарх (поскольку монарх – это не первый чиновник, вроде президента, он не назначен и корпоративной бюрократической моралью не связан). Применительно к советской "номенклатуре" роль монарха играл Сталин, который, несомненно, отождествлял себя с царем[25]. Но после смерти Сталина отечественная бюрократия добилась прекращения "чисток", то есть оказалась помещенной в тепличные условия[26]. Не чувствуя над собой хозяина, советская "номенклатура", естественно, сама начинала вести себя как "хозяин". "Обычные, характерные занятия праздного класса", по Т. Веблену, это "управление, войны, спорт и развлечения и отправление обрядов благочестия"[27]. Всё точно: советская "номенклатура" управляла, вела войны в разных регионах мира (это было делом не только военной бюрократии, а именновсей "номенклатуры" – в первую очередь бюрократии партийной и государственной), занималась спортом и развлечениями (и создавала "индустрию" спорта и развлечений – "массовую культуру" как средство идеологического оболванивания масс). Что касается "отправления обрядов благочестия", то есть религиозных и церковных дел, то этим тоже, естественно, занималась "номенклатура" – во-первых, в самом непосредственном виде, через легально существовавшие и находившиеся в полном политическом согласии с властью конфессии, иерархия которых входила в состав "номенклатуры" ("избираемый Собором Русской Православной Церкви Патриарх Московский и всея Руси состоит в номенклатуре Политбюро ЦК КПСС"[28]), а во-вторых, превратив официальную идеологию ("марксизм-ленинизм") в квазирелигию, то есть выхолостив, извратив и умертвив подлинное содержание марксизма – так, чтобы получившаяся псевдорелигия могла выполнять обычную религиозную функцию духовного оправдания существующей власти и могла быть сведена к интеллектуально необременительной обрядовой стороне.

Следующим шагом могла стать только попытка "номенклатуры" превратиться в действительного собственника средств производства. И "номенклатура" этот шаг сделала – при Горбачеве и Ельцине.

Но бюрократия, в отличие от других привилегированных классов, не бывает эффективной – и потому формирование нового класса собственников в постсоветских республиках на основе "номенклатуры" было худшим из возможных вариантов развития событий[29]. И именно поэтому постсоветская элита оказалась еще более паразитической и еще более неспособной, чем советская.

Как известно, еще Троцкий предсказывал, что если советские бюрократы захотят передавать свой статус и свои привилегии по наследству, им придется отказаться от марксизма и превратиться из управленцев в частных собственников средств производства[30]. Так и произошло, естественно.

Восленский еще в 1984 г. целую главку посвятил до сих пор "крамольной" теме превращения бюрократии в общественный слой, привилегии в котором передаются по наследству – детям и внукам ("Номенклатура становится наследственной")[31], привел большое число примеров и закончил вполне логичным выводом: "Правящий класс номенклатуры в СССР все явственнее начинает переходить к самовоспроизводству. Да, номенклатурная должность не наследуется. Но принадлежность к классу номенклатуры становится на наших глазах фактически наследственной"[32]. Но впрочем, Восленский издавал свою книгу в эмиграции и от воли советской (и постсоветской) бюрократии не зависел…