Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

По тварной природе своей человек задуман и предназначен быть преображенным в Боге, создавшем его по Своему образу и подобию. Не одним только разумом, повелевающим субъектом со свободной волей и ясным самосознанием, вписанным в человеческий социум и на каждом шагу склонным к измене Богу, но всем своим существованием человек нуждается в том, что его восполняет и завершает. Каждый из нас в эмпирическом своем состоянии — здесь и теперь — неподлинен и неполон. Вместе со всею тварью человек ищет благословения и очищения, чтобы войти в Царство Христово. И молитва, когда она выполняет свое предназначение, находит в нас тот источник, вîды которого на пути к «жизни вечной» омывают все «видимые и невидимые» вещи в нас и вокруг нас и уносят вместе с ними и человека. Поток благословений глубже всего, что мы способны почувствовать, к чему можем прикоснуться, что способны помыслить. Его шелест зовет нас отовсюду, из каждой твари, которая «течет» в Боге в сторону «нового неба и новой земли», из каждого имени, которое Он дал вещам в Своем саду. Когда мы молимся, то ищем контакта, уже имея свидетельство Слова, ищущего отзвука в нас.

Есть молитвы (их, наверное, большинство), которые не в силах разомкнуть наших окаменевших уст, но есть и другие, которые заряжены энергией, сосредоточенной в святости, накопленной в течение веков и тысячелетий. Сила их постепенно просачивается в нас, когда мы проталкиваем их через сердце, заставляем их работать в себе, уходим за ними на ту глубину, на которой любовь, явленная в творении и в искуплении, объединяет весь род человеческий. На «кафолическом» единстве даров, посылаемых извне, и благословений, приходящих изнутри, держится Церковь. Она утверждается на камне веры, обтесанном мыслью, но также и на потоке молитв, который несет в себе образ вселенского общения во Христе, рождения Христа в человечестве. Дети мои, для которых я снова в муках рождения, — восклицает ап. Павел, — доколе не изобразится в вас Христос! (Гал. 4, 19). Здесь Христос «изображается» изнутри того свидетельства, которое Сам же приносит, лик Его словно высветляется со дна тайны. Но кто из нас способен коснуться этого дна? Кто готов пройти через испытания, через пески, бдения, пещеры, нескончаемый покаянный труд, чтобы стать местом рождения Сына Божия? Человекам это невозможно. И все же есть в каждом из нас сокровенный сердца человек, тайный собеседник, светлый гость, вошедший к нам из неведомого потока, есть свет Христов, который так долго, мучительно пробирается к нам через тьму.

Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир (Ин. 16, 21).

Христос хочет родиться и войти в мир через нас, ищет мать в нашей душе, и она терпит скорбь от своей безгласности и немоты, о которых, может быть, и не знает сама. Но тотчас встрепенется от радости, едва заслышит голос Христа, Который не перестает молиться в нас, хотя голос Его слишком редко облекается в «плотность» мысли, наполняется образами нужных, молитвенных слов…

…желает душа моя

К Тебе, Боже!

V. Приношение Богу <image l:href="#i_012.jpg"/> <empty-line/>

Вызов знания

Уже трудно припомнить, когда именно различные описания кризиса человеческой личности, или, как говорят, «идентичности», вошли в наш речевой обиход. Кажется, все вокруг нас на свой лад говорит о том, что человек оказывается перед опасностью, исходящей от него самого. С давних пор он состоит лояльнейшим подданным империи коммуникаций как некоей деспотически-хаотической сверхдержавы, по виду кем-то даже и управляемой, на самом же деле живущей по собственным, неписаным, независимым ни от кого законам. Дымящееся варево из разных «политик», утопий, викторин, мифов, товаров, желающих быть купленными, продуктов, умоляющих быть съеденными, вместе с горами цветастых, грудастых или мускулистых телес, производимых на фабриках спорта или соблазна, словно материализуется и застывает на наших глазах в новой породе людей, которая эту смесь и производит.