Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Когда зачинает женщина, то вместе с одним из «братьев Божиих», приходящих в мир, вновь загорается и дает узнать себя любовь Божия, освящая собой всего человека, и не его одного, но тех, кто предназначен когда-нибудь от него родиться и дать жизнь другим. Любовь «сгущается» в тело, складывается, светится в образе Божием, запечатленном уже на двух соединившихся клетках, ибо в их соединии реализуется замысел Божий о человеке, вся его «программа»: цвет глаз, наследственность, душа. Сотворенный из «персти» и дыхания Отца, человек несет в себе отражение Того, Кого не могут вместить и небеса небес (3 Цар. 8, 27), и все это дается ему с самого начала, с первого мгновения жизни. Задумавшись об этой непрерывной череде зачатий и рождений «не Бога постижимого, недоведомого…», Который приходит, чтобы обитать с нами, чтобы обрести нашу любовь, чтобы всю Свою силу отдать нашей немощи, могу лишь повторить за Иовом:

истаевает сердце мое в груди моей (19, 27)

Любовь от Бога, читаем мы слова ап. Иоанна в Первом послании, но Его способ любить состоит в «младенческом», безоружном существовании среди нас. Рождественское «С нами Бог!» возвещает прежде всего, что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Иным словом: Бог есть приношение, дар Самого Себя. Во всех бесчисленных зачатиях, которые совершаются в Божьем мире, Он многократно и многообразно приносит Себя всему живому и неживому, так что Его творение становится теофанией. «Тайны веры» одеваются материей и словами веры, очагами, у которых человек согревается рядом с Господом. Но дальше, за пределами тех семи, сколько скрывается невидимых освящений, но также и таинств несовершенных, погасших очагов, бесполезных, никакими родами не завершенных зачатий, скажем грубее — абортированных эмбрионов присутствия Божия в мире? Ибо любовь Божия безвозмездна и беззащитна, как ребенок во чреве, который «жить собрался» и обитать с нами, чтобы никогда уже жизни не покидать.

Все, что Бог благословил руками, взглядом, существованием, остается рядом с нами и по-своему «тайноводствует» внутри нас. Воплощение Слова стало источником неиссякаемых освящений, ключом к загадке всякой тайны творения. Преп. Максим Исповедник, вслед за св. Иустином Мучеником и другими, говорит о логосах, разбросанных повсюду, и прорастание каждого из них становится знаком любви Божией, скрытой во всей твари. Сущность всякой сотворенной вещи изначально «таинственна», человеку остается лишь обнаружить ее и помочь этой сущности выявить себя как таинство. Каждое из таинств церковных требует для себя вещества (хлеба, вина, воды, масла, слова, сердца, разума), потому что Бог дает нам открыть во всякой материи (в том числе «материи мысли») ее изначальную святость, память о премудрости Его в те времена, когда…

…я была при Нем художницею

и была радостью всякий день,

веселясь пред лицем Его все время…

(Притч. 8, 30).

Премудрость и святость скрыты в каждой клетке этого мира, они открываются нашему взгляду, когда мы вспоминаем об их зачатии. Во всяком зачатии Бог тайно приносит миру Самого Себя. Сие есть Тело Мое (Лк. 22, 19), — откликается в глубине мира, в сердце вещей. Но только человек способен принять Тело и осознать себя Его жилищем. И мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). Придем, но лишь к тому, кто, по слову Иисуса, любит Меня…. Приношение не может обойтись без принятия. Основа таинства веры — в восприятии логоса, исполняющегося в человеке, то есть в собственной дарованной ему святости. Каждой из тварей святость дана изначально, она носит лик любви Божией, которая сотворила нас, но она же остается недостижимым, неисполнимым человеческим призванием. Святость в том, чтобы быть там, где скрыто Мы Троицы, или там, где есть Я Христово. Она есть всего лишь попытка приношения малого своего я Тому, Кто избрал человека как Свою обитель, Свое тело, Свой крест.

Вера говорит нам, что Слово, зачавшее нас, хочет жить в нас и стать нами. Но свои Его не приняли, как не принимают и сегодня, и едва ли примут и завтра, и потому любовь Божия кричит от мук рождения всякий раз, когда входит в мир. В таинствах оживает эта мука рождения мира в Боге. Изредка мы можем ощутить ее в себе. Но во всяком таинстве звучит приглушенно и песнь Рождества: «Яко Отроча родися нам, Сын, и дадеся нам: яко с нами Бог!»

Дабы повсюду,

где Бог остается с нами,

были отныне и мы.

VI. Образ Бога <image l:href="#i_013.jpg"/> <empty-line/>

Обретенная плащаница