Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Если от Гороховой пройти по Фонтанке, перейти Чернышов мост и выйти на Владимирский проспект, то можно было увидеть еще одно увеселительное место: клуб «Орфеум» в бывшем доме князя Голицына, где сейчас расположен Театр имени Ленсовета. Здесь собиралась публика чуть «почище», чем у Марцинкевича, давались концерты, устраивались танцы. Тут же вертелось множество дам полусвета и проституток более или менее приличного вида. Уровню публики соответствовала обстановка этого заведения, погруженного в разрушающуюся роскошь старого барского особняка.

А на углу Владимирского и Невского, в доме, где, как и в наши дни, помещался один из популярнейших ресторанов Петербурга, так называемый «Новый Палкин» («Старый Палкин» доживал свои дни в здании на Невском, напротив Публичной библиотеки). В этом первоклассном ресторане однажды произошла криминально-романтическая драма. Время действия – 31 декабря 1873 года, начало двенадцатого ночи. Действующие лица – поручик Аксентьев, мещанин Чекалин, служащий в меховом магазине Коврыгина, и холмская мещанка Пелагея Лебедева. Веселая компания прибыла в ресторан Палкина; там они потребовали отдельный кабинет, водки, пива и закуски. Спустя два часа вышли, мужчины были изрядно пьяны. Когда все трое стояли у дверей, ведущих на лестницу, раздался выстрел; мещанин Чекалин замертво упал на ступени; в руках Аксентьева, как пишут в романах, «дымился пистолет».

На суде выяснилось, что убийство совершено на почве «дикой ревности». Поручик познакомился с Пелагеей в трактире, где она работала буфетчицей. Профессия эта в те времена предполагала известную доступность, и между офицером и буфетчицей возникла «недозволенная связь». Какое-то время они наслаждались взаимной страстью, но потом между любовниками начались размолвки и ссоры. Тут-то на Пелагеином горизонте появился молодой купчик Чекалин. В общем, все трое запутались в своих взаимоотношениях. На суде роковая женщина Лебедева отрицала свою связь с Чекалиным и утверждала, что Аксентьев замучил ее необоснованной ревностью; что он предлагал ей жениться; говорил, что жить без нее не может; требовал разорвать отношения с Чекалиным, угрожая, что в противном случае убьет его. Из показаний других свидетелей явствовало, что Чекалин и Аксентьев были и оставались добрыми друзьями и что Аксентьев сам предлагал Чекалину Пелагею, от которой якобы устал. Подсудимый утверждал, что Лебедеву он вовсе не любил, что это была случайная связь, что выстрелил он в Чекалина, потому как был пьян и ничего не соображал. История вырисовывалась довольно-таки грязная, а поведение подсудимого способно было вызвать только неприязнь публики и присяжных. Защита пыталась добиться для убийцы «снисхождения», убедить суд в том, что Аксентьев действовал в «болезненном состоянии, вызванном пьянством». Однако присяжные признали его виновным в убийстве без «болезненного состояния» и «снисхождения». Ревнивец получил девять лет каторги.

Но, пожалуй, две самые остросюжетные криминальные истории 1870–1880-х годов (из тех, что связаны с «местами отдыха» столицы) разыгрались в стенах дорогой фешенебельной гостиницы «Бель-вю» («прекрасный вид» в переводе с французского), располагавшейся на Большой Морской, у самой арки Главного штаба. Осенью 1873 года в одном из ее номеров при загадочных обстоятельствах была убита жена известного журналиста, издателя газеты «Новое время» А. С. Суворина. Согласно принятой судом версии, ее смертельно ранил выстрелом в лицо ее же возлюбленный (друг дома и сотрудник Суворина) Андреев; сам же убийца покончил с собой. Однако уже тогда ходили слухи, что к роковой трагедии причастен сам Суворин… В этой истории много сомнительного и неясного.

Другая драма, связанная с петербургским отелем «Бель-вю», вначале разворачивалась в Харькове. 13 декабря 1877 года полиция Харькова была поднята на ноги: в номере одной из лучших гостиниц города был обнаружен труп почтенного, хорошо известного в харьковском обществе доктора Ковальчукова. На дознании установили: за день до трагедии в соседнем номере поселился молодой человек, назвавшийся отставным ротмистром бароном Штемпелем. В ночь убийства титулованный незнакомец из гостиницы исчез, оставив в номере свои вещи. Таинственное исчезновение направило подозрения следователей в его сторону. Непонятны были только мотивы убийства.

Между тем выяснилось, что доктора давно мучили семейные неурядицы. Молодая жена покойного, красавица Мария, несколько лет назад бежала от пожилого супруга с гусарским офицером, захватив с собой детей, а заодно и деньги мужа. Следы беглецов вели в Петербург. Харьковская полиция тут же снеслась по телеграфу с Петербургским сыскным отделением. Столичные пинкертоны моментально навели справки: в последнее время Мария Ковальчукова проживала в Петербурге, в доме № 94 по Невскому проспекту, в меблированных комнатах; с соблазнителем-гусаром давно разошлась, однако, по сведениям, полученным от дворника и прислуги, не скучала: за нею несколько раз заезжал видный молодой мужчина благородной внешности, с военной выправкой.