Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

17 января 1997 года Б. Нетаньяху уполномочил Дана Шомрона (1937–2008) подписать от имени Государства Израиль Хевронский протокол, по которому Палестинской администрации передавался контроль над вторым по святости для евреев (после Иерусалима) городом в Палестине/Эрец-Исраэль (этого в рамках соглашения «Осло-2» не сделало даже правительство И. Рабина — Ш.Переса). Этот документ был подписан Д. Шомроном и палестинским представителем С. Арикатом в присутствии Б. Нетаньяху и Я. Арафата на контрольно-пропускном пункте Эрез на границе Израиля и сектора Газа; деятельное участие в переговорах принимал и Деннис Росс, специальный посланник президента США, подготовивший отдельный меморандум о достигнутом взаимопонимании. Согласно подписанному соглашению, ЦАХАЛ должен был покинуть четыре пятых территории Хеврона в течение десяти дней, после чего должны были быть проведены три дополнительных (!) этапа отступления: не позднее 7 марта Израиль должен был начать первый этап, связанный с отступлением из ряда сельских районов Западного берега; восемь месяцев спустя должен был начаться второй этап, за которым должен был последовать третий, датой завершения которого была определена середина 1998 года. К окончанию третьего этапа передислокации Израиль должен был отступить со всех территорий Западного берега, кроме еврейских поселений и военных зон. При этом все эти уступки должны были совершаться в ходе реализации лишь промежуточных соглашений; работа над договором о постоянном урегулировании должна была лишь начаться спустя два месяца после подписания Хевронского протокола (т. е. 17 марта 1997 года) и закончиться к 4 мая 1999 года, как и было предписано Каирским соглашением[202].

В связи с подписанием Хевронского протокола премьер-министр Израиля получил письмо, подписанное дорабатывавшим последние дни на посту госсекретаря У. Кристофером. Вновь декларируя, что американская преданность делу обеспечения безопасности Израиля незыблема, госсекретарь не упомянул ни о каких конкретных обязательствах какой-либо стороны, будь то ПНА, арабских стран или самих США, а исключительно об обязательствах Израиля: «первый этап передислокации должен произойти как можно скорее, а все три этапа должны быть реализованы в течение двенадцати месяцев с момента реализации первого этапа, но не позднее середины 1998 года»[203].

В ноябре 1996 года Билл Клинтон был переизбран президентом США. В январе 1997 года Уоррен Кристофер покинул пост государственного секретаря и его заняла Мадлен Олбрайт (Madeleine Korbel Albright), ставшая первой женщиной во главе американской дипломатии. В середине февраля 1997 года Б. Клинтон пригласил в Вашингтон Б. Нетаньяху, а в начале марта — Я. Арафата. Несмотря на то что к тому времени Я. Арафат не только приостановил сотрудничество с Израилем в сфере безопасности, но и инициировал масштабные антиизраильские демонстрации в связи с решением о строительстве еврейского квартала Хар-Хома в Восточном Иерусалиме, Белый дом оказал Я. Арафату радушный прием. Президент США вспоминает о том, как убеждал главу ООП видеть в нем своего партнера и сторонника: «На встрече с Арафатом я предложил ему вместе разработать очередные меры для достижения соглашения»[204]. Воспоминания Б. Клинтона свидетельствуют о явном сожалении в связи с тем, что Б. Нетаньяху не хотел изменить состав правительства Израиля, чтобы в него мог вернуться Ш. Перес: «Израильтяне совсем недавно ввели прямые выборы премьер-министра, и Нетаньяху был избран на четыре года, однако ему еще только предстояло создать коалицию, обеспечивавшую ему большинство в Кнессете. Если бы он потерял поддержку правых, то мог бы создать правительство национального единства при участии Переса и Партии Труда, но он не хотел этого делать»[205]. Б. Клинтон верно указывал, что «Нетаньяху столкнулся с теми же проблемами, что и Рабин: Израиль должен был пожертвовать вполне материальными вещами… в обмен на нечто менее материальное», но почему-то отнес это к «психологическим» факторам, как будто это был сугубо вопрос восприятия проблемы главой правительства Израиля.