Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Мы любим жизнь и многоПрошли земных дорог;Но всё ж мы славим Бога —Кто б ни был этот Бог —За то, что жизнь прервется,Что мертвый не проснется,Что в океан вольетсяВ свой срок любой поток[34].

В письме Курцвейл попросил мой адрес, и через неделю мне домой принесли пакет. Не успела я до конца развернуть бумажную упаковку, как увидела проглядывающий сквозь нее знакомый металлический блеск. Книга была в твердом переплете, но обложка осталась прежней, голографической, и она все так же играла на свету разными цветами радуги. На титульном листе стоял автограф автора с подписью: «Меган, надеюсь, тебе понравится эра духовных машин». Конечно, имелось в виду название книги, но поскольку оно не было выделено ни кавычками, ни заглавными буквами, казалось, что это послание следует читать иначе: как благословение из будущего, как весточку от пророка, который, возможно, не доживет до явления обетованной земли.

Сеть

5

Никто не мог с уверенностью сказать, когда именно появились роботы. Казалось, что их тайком пронесли на территорию кампуса в нерабочее время, без какого-либо официального объявления, без объяснения и без предупреждения. Всего их было несколько десятков: небольшие белые коробки на колесиках с прикрепленными сверху желтыми флажками – чтобы было лучше видно в темноте. Они самостоятельно передвигались по тротуарам с помощью камер, радаров и ультразвуковых датчиков. Эти роботы были на службе у студентов – развозили туда-сюда продукты, заказанные через университетскую службу доставки, но у каждого моего знакомого с кампуса была своя красочная история о первой встрече с ними. Рассказывались эти истории – по крайней мере поначалу – со смехом или театральным возмущением. Некоторые жаловались, что роботы свободно пользуются велодорожками, но при этом игнорируют правила приличия: отказываются уступать дорогу пешеходам, едут слишком медленно, создавая помехи движению. Однажды утром мой друг, опаздывавший на занятия, подтолкнул одного из роботов передним колесом, намереваясь сбить его с дороги, но тот просто продолжал ехать вперед, не обращая внимания. Другая знакомая, возвращаясь с обеденного перерыва, обнаружила робота, беспомощно застрявшего в стойке для парковки велосипедов. Робот был тяжелым, и чтобы высвободить его, пришлось позвать на помощь прохожего. «Хорошо, что это была всего лишь велопарковка, – сказала она. – Интересно, что будет, когда они на ходу начнут вреза́ться в велосипеды и машины».

У студентов проблем с роботами не было – если не считать излишнего умиления. Роботы часто задерживались с доставкой, потому что студенты делали с ними селфи или болтали. Хотя речевые способности у роботов были самые рудиментарные – они умели здороваться, передавать инструкции и говорить «Спасибо, хорошего дня!», отъезжая со стоянки, – этого оказалось достаточно, чтобы студенты привязались к ним как к друзьям и собеседникам. Роботы часто возвращались на свои станции, обклеенные записками: «Привет, робот!», «Мы тебя любим!» Они вдохновили множество мемов на страницах университета в социальных сетях. Один студент одел робота в шапку и шарф, сфотографировал и создал для него профиль в приложении для знакомств. В графе «имя» было указано: «Одиннольнольодинодинодин». В графе «возраст» – 18 лет. Род занятий: курьер. Ориентация: асексуальный робот.

Примерно в это время автономные машины стали появляться по всей стране. В продуктовых магазинах они патрулировали проходы, выискивая мусор или лужи. Сеть гипермаркетов Walmart начала использовать роботов, чтобы отслеживать, какие товары отсутствуют на складах. В New York Times писали, что многие роботы получили от своих сотрудников-людей прозвища – и именные бейджи. Одному из них даже устроили вечеринку по случаю дня рождения, и среди прочих подарков он обзавелся банкой смазки «WD-40». Журналисты описывали эти случаи с иронией как безобидные примеры нашей склонности к антропоморфизму, но подобные настроения уже проникали в государственную политику. Годом ранее Европейский парламент предложил ввести для роботов статус «электронной личности» – утверждалось, что некоторые формы искусственного интеллекта стали достаточно сложными, чтобы считаться ответственными субъектами. Хотя это было чисто юридическое решение, которое должно было уточнить понятие легальной ответственности в отношении автономных машин, в формулировке слышалось эхо древней анимистической космологии, где любые неодушевленные предметы – деревья и камни, водопроводные трубы и чайники – воспринимались как нечеловеческие «личности».

Мне она напомнила о стихотворении Ричарда Бротигана «И все под присмотром автоматов благодати и любви», написанном в 1967 году: