Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Этот страх перед черной магией преследует современную робототехнику с момента ее зарождения. К середине прошлого века он был еще достаточно силен, чтобы Алану Тьюрингу пришлось оспаривать то, что он назвал «теологическим аргументом» против искусственного интеллекта. В своей эпохальной статье «Вычислительные машины и разум» (1950) Тьюринг изложил «теологический аргумент» следующим образом: «Мышление есть функция бессмертной души человека. Бог дал бессмертную душу всем мужчинам и женщинам, но не животным и не машинам, и посему ни одно животное и ни одна машина не способна думать». Сам Тьюринг был ярым материалистом и признавался, что «не может согласиться ни с чем из вышесказанного» – то есть с самой идеей о существовании Бога или души. Но ради полемики он решил всерьез разобрать этот аргумент и попытался ответить на него в теологических же терминах. Проблема с теологическим аргументом, утверждал он, состоит в том, что он ограничивает всемогущество Бога. Если Бог действительно всемогущ, почему бы ему и не наделить душой слона, если ему так заблагорассудится? А если он может наделить душой слона, то может так же поступить и с машиной. Подобное божественное вмешательство, утверждал Тьюринг, не так уж сильно отличается от того, что происходит при деторождении. С физиологической точки зрения половой акт и зачатие – зона ответственности человека, но никому не придет в голову хвалить родителей за то, что они наградили ребенка душой. Подразумевается, что в какой-то момент Бог вмешивается в процесс и одухотворяет физическое тело ребенка: «Пытаясь построить мыслящие машины, мы поступаем по отношению к Богу не более непочтительно, узурпируя его способность создавать души, чем мы делаем это, производя потомство; в обоих случаях мы являемся лишь орудиями его воли и производим лишь убежища для душ, которые творит опять-таки Бог»[39].

По правде говоря, это довольно сомнительные рассуждения. Ответ Тьюринга только подтверждает логику теологического аргумента: люди не способны создать разумную жизнь, для этого нужно что-то еще – душа, сознание – то, что не учитывает тьюринговский механистический подход. Ведь то, что конструировали Тьюринг и его коллеги, не было пустыми «чертогами», в которые сверхъестественным образом должна снизойти душа; они считали, что их машины тоже относятся к миру живого.

* * *

Когда Брукс и Брезил работали над своими роботами в Массачусетском технологическом институте, к их команде присоединилась Анна Фёрст, немецкий теолог. Работая с архивом Гарвардской школы богословия, она забрела в Массачусетский технологический институт и уговорила Брукса позволить ей пожить в Media Lab, чтобы она могла понаблюдать за работой инженеров и программистов. Роботы очаровали Фёрст; особенно она привязалась к Кисмету. Фёрст вспоминает, как ревновала, когда другим удавалось привлечь его внимание, и радовалась, когда выражение лица и интонации машины, казалось, отвечали ее собственным. На протяжении всех месяцев, проведенных в лаборатории, она пыталась примирить жизнеподобие этих машин со своей верой в то, что люди созданы по образу и подобию Божьему. «По мере того как наши технические создания становятся все более похожими на нас, они поднимают фундаментальные богословские вопросы, – пишет Фёрст в своей книге „Бог в машине“. – Богословие научило меня считать людей особыми, избранными Богом». Но мысль о том, что мы сами способны создавать разумные машины по своему образу и подобию, подразумевала, «что люди – не более чем машины, кожаные мешки, которые можно усовершенствовать».

Чтобы разрешить это противоречие, Фёрст обратилась к мистическому иудаизму. Согласно этой традиции, мироздание состоит из цифр и букв. Как гласит «Сефер Йецира», одна из самых ранних книг иудейского мистицизма, вся Вселенная держится на мистических комбинациях букв древнееврейского алфавита: это своего рода космический код, который существовал еще до возникновения материи и присутствует в каждой вещи этого мира. Сама ткань реальности состоит из информации. В практической каббале – прикладной ветви этой традиции, учении о божественной магии – считается, что с помощью манипуляций этими цифрами и буквами человек может одушевлять неодушевленное. В Средние века эта мистическая традиция породила множество историй о големах – этаких «андроидах», которых люди лепили из глины и оживляли при помощи магических заклинаний. В отдельных рассказах уточняется, что эти заклинания представляли собой математические перестановки. Как учит каббала, люди способны творить такие чудеса, потому что созданы по образу и подобию Бога и наделены теми же творческими способностями. Фёрст отмечает, что големы, с одной стороны, были инструментами, призванными помочь человечеству и облегчить его жизнь. Но их создание было также попыткой понять Бога и Божье творение. «Создание человекоподобных роботов продолжает эту же традицию поисков божественного», – пишет Фёрст. Искусственный интеллект – это одновременно выражение благоговения и «воспроизведение божественного акта творения».