Читаем Бог и сатана. Борьба продолжается полностью

Главное, на что остается ответить, — почему эта проекция была только вертикальной и одинаковой вниз и вверх.

Решение этой проблемы недавно предложил Сергей Муравьев (400). С его точки зрения, изображение сформировалось не в гробнице после погребения, а до него, т. е. в результате солнечного света. Что касается фронтального и дорсального аспектов, то они сформировались не сразу, а один за другим (этим же объясняется и тот факт, что они не совпадают целиком и полностью). Благодаря тщательному исследованию стало ясно, что на фронтальном и дорсальном изображении положение тела не было одним и тем же. Своими лучами солнце пронизало плащаницу (известно, что она просвечивается при направленных на нее прожекторах). Часть этого света отразилась на внутренней стороне плащаницы, которая отреагировала как фоточувствительная пленка (поскольку благодаря мирре и особенно алоэ плащаница уже была подготовлена к такой реакции).

Слабость этой гипотезы в том, что она не подтверждается никакими документами, никаким известным нам еврейским обычаем. Почему апостолы решили выставить на солнце тело, завернутое в плащаницу, и спустя какое-то время перевернули его? И разве не смешались бы следы крови во время такого переворачивания?

Другие исследователи склонны говорить о некоем взрыве энергии, исходившей из самого тела уже в гробнице (например, так считает доктор Роданте, пытающийся объяснить, почему излучение происходило только в вертикальном направлении). Сходной точки зрения придерживается и отец Жан-Батист Ринодо. Он тоже считает, что фронтальный и дорсальный виды сформировались один за другим. «Гробница, „высеченная в скале“, во время грозы могла вести себя как электрический конденсатор. Между полом и потолком могло возникнуть электрическое поле порядка 30 000 вольт на квадратный сантиметр, что во время излучения протонов направило бы их вверх, способствуя формированию вентрального изображения». В своей статье он описывает механизм инверсии магнитного поля, позволившего сформироваться дорсальному изображению. Остается, продолжает отец Ринодо, решить «вопрос о происхождении энергии, создавшей такой феномен». Сам он подчеркивает, что она не могла исходить от трупа как такового, и, значит, тут вмешалась какая-то другая сила.

Эта энергия вызвала распад ядер дейтерия, содержавшихся в теле, высвободив протоны, сформировавшие изображение, и нейтроны, обогатившие ткань углеводородом (401). Эта гипотеза в какой-то мере уже нашла свое подтверждение. Протоны вполне могли вызвать упоминавшееся нами пожелтение, а нейтроны обогатить ткань углеводородом.

Тем не менее и эта гипотеза сталкивается со многими трудностями. Отец Ринодо меняет схемы своих рассуждений в зависимости от возражений, которые ему предъявляют другие исследователи, а профессор Эберхард Линднер тоже склонен считать, что изображение на плащанице было вызвано излучением, но он полагает, что это были электроны (402).

Если нам хочется думать, что тело исчезло, преобразовавшись в сгусток энергии, то здесь не мешает прислушаться к специалистам в области атомной физики, а они говорят, что такая энергия была бы равносильной бомбе, способной уничтожить весь Иерусалим!

ДРЕВНИЕ ОБРЯДЫ

Все варианты гипотезы, согласно которой изображение на плащанице сформировалось в результате излучения, исходят из якобы очевидного постулата: это излучение шло вертикально. Однако некоторые исследователи отмечают, что нельзя говорить об одном лишь вертикальном излучении. Например, Патрик Хамон полагает, что отсутствие бокового изображения можно объяснить наличием тех досок, которые, вероятно, сжимали тело, чтобы оно лучше держалось в своем достаточно искусственном положении. Кроме того, есть гипотеза, что положение головы удерживалось специальной деревянной рамкой и на голову был надет убор, имевший подбородник. Некоторые боковые участки тоже не спроецировались, потому что были укрыты плитками ароматических веществ, плотно прижатых к телу. Вдобавок надо отметить, что если бы излучение шло строго вертикально, некоторые искажения в деталях изображения не возникли бы. К тому же нельзя не учитывать того факта, что следы крови часто смещены по отношению к ранам, которые были их причиной.

В таком случае надо думать, что изображение возникло в результате простого контакта тела с плащаницей, которая заранее (согласно древнему ритуалу) была пропитана водой, смешанной с пеплом рыжей телицы (403). Согласно этой гипотезе два изображения сформировались в одно и то же время.

Перейти на страницу:

Все книги серии Независимый альянс

«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы
«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Станислав Минаков, член Союза писателей России, Русского ПЕНа (Москва), лауреат международных литературных и журналистских премий, собрал свои эссе, статьи разных лет, посвященные военной теме в русской советской поэзии и песне, а также кинематографе. Эти произведения опубликованы, начиная с 2005 г., в сборниках, журналах, альманахах разных стран, а также на сайтах интернета, частично прочитаны — в разные годы — в качестве докладов на Международных конгрессах Фонда Достоевского «Русская словесность в мировом культурном контексте» и лекций в Белгородском государственном литературном музее, учебных заведениях Белгорода. Авторская орфография является значащей частью произведений.

Станислав Александрович Минаков

Публицистика / Литературоведение / Проза о войне
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Автор этой книги, современный французский богослов, священник Франсуа Брюн, не боится ставить самые острые вопросы, непосредственно касающиеся каждого из нас: В чем смысл страдания? Что нам делать перед лицом собственного страдания и страдания близких? Как соотнести неизбежность страданий в этом мире и страдания Самого Бога, Страсти Христовы, с мыслью о том, что Бог есть Любовь? При этом автор на протяжении многим страниц спорит с представлением о Боге как о неумолимом правителе, требующем от нас страданий, с юридическим смыслом Страстей как некоего выкупа за грехи.Главная жизненная и мыслительная интуиция автора во всех его книгах — это абсолютная убежденность в том, что мы любимы Богом, безусловно и навсегда, что нам стоит лишь откликнуться на этот призыв ответной любовью, научиться любить, и наша жизнь чудесным образом преобразится. Как же тогда совместить тот факт, что мы любимы, с неизбежностью страданий? Почему в центре христианской картины мира, в которой Бог есть Любовь, стоит Крест и Страсти Христовы? Как одно совместимо с другим? Что такое спасение? Почему оно связано со Страстями? В чем наша роль в таком спасении и в той борьбе добра со злом, что совершается в мире?Над всеми этими вопросами мы можем начать размышлять, открыв эту книгу.

Франсуа Брюн

Религиоведение / Христианство
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже