В 1869 году во время эпидемии желтой лихорадки, разразившейся на острове Тринидад, умер молодой ирландский миссионер. На следующий день его похоронили, а вернувшись с кладбища и войдя в его комнату, чтобы сжечь его постельные принадлежности, обнаружили «цветной отпечаток его тела на простыне, где он лежал мертвым. Это, разумеется, был лишь силуэт человека, потому что умерший лежал на спине».
В феврале 1871 года прусские солдаты расстреляли одного приходского священника, а гроб с трупом положили в братскую могилу. Через пять месяцев, когда гроб раскопали, чтобы воздать павшему подобающие почести, на внутренней стороне его крышки обнаружили «основные черты лица покойного».
Добавим к этим примерам еще один, столь же необычный: мы имеем в виду Шарбеля Махлуфа, знаменитого монаха с Ливанских гор. После его смерти на погребальной ткани запечатлелось его лицо, хотя надо отметить, что сохранившийся отпечаток далеко не такой четкий, какой мы имеем на Туринской плащанице (392).
И, наконец, подчеркнем, что ни в одном из приведенных примеров нет той совокупности необычных явлений, которую можно наблюдать на плащанице.
Сразу подчеркнем: чтобы быть объективным и непредвзятым в своем стремлении объяснить тайну плащаницы, необходимо учитывать не только изображение тела, но и изображение монет, а также механизм появления следов крови (появились ли они в результате одного и того же процесса или какого-то другого, в один и тот же момент или потом). Однако на самом деле все до сих пор предлагавшиеся объяснения касаются только формирования самого изображения, и потому я вынужден ограничиться только этой проблемой, подчеркивая, что пока ни одно из объяснений не кажется удовлетворительным.
Кроме того, я должен предупредить читателя, что приведу лишь несколько попыток объяснения. Все исследователи признают, что Туринская плащаница — самый исследуемый археологический объект в мире. Число попыток объяснить тайну этого полотна просто невероятно. Количество наблюдений, громоздящиеся друг на друга гипотезы, конкретные попытки конкретных проверок — все это очень впечатляет, и понятно, что из всего этого изобилия здесь я мог обратиться только к некоторым примерам.
Однако во всех этих попытках мне особенно интересно, что все ученые, исследовавшие плащаницу, чувствуют, что находятся перед какой-то тайной. Не исключено, что однажды мы, наконец, поймем, как это изображение сформировалось и даже каким образом на нем оказалась кровь, но даже тогда мы не перестанем удивляться тому редчайшему стечению обстоятельств, которое позволило, чтобы это произошло в одно и то же время с одним и тем же предметом. Плащаница все равно останется абсолютно уникальным, необычайным знамением, подлинным «чудом» в истинном смысле этого слова.
Это гипотеза уже довольно стара, имеет несколько вариантов, а суть ее в том, что формирование изображения было вызвано аммиачными испарениями из мочевины, содержавшейся в крови и поте, а также из ароматической мирры, алоэ и т. д. Первое возражение заключается в том, что такое испарение распространялось бы по всем направлениям, а изображение на плащанице предполагает ортогональную проекцию. Кроме того, при таком испарении изображение было бы в одних местах более четким, в других расплывчатым, в то время как мы имеем совершенно однородный образ. Вдобавок дорсальное изображение было бы четче фронтального, чего на самом деле нет, да и вообще изображение должно было бы быть гораздо менее четким. Наконец, изображение, сформированное таким образом, наверняка пропитало бы ткань.
Согласно этой версии речь идет о том, что плащаницу наложили на разогретый металл, что и вызвало следы ожога на ткани (это легко достигается разогретым утюгом). Однако если эти следы рассматривать в темноте в направлении источника света, то видно, что от них исходит розовое свечение: это верно, если мы имеем в виду те места плащаницы, которые пострадали во время пожара в Шамбери в 1532 году, но неверно по отношению к самому изображению (393). Добавим, что все попытки получить изображение через соприкосновение ткани с каким-нибудь рельефным предметом приводят к возникновению сильных искажений.
В 1932 году два французских исследователя, наложив льняную ткань на потную кожу человека, заметили, что по прошествии, по меньшей мере, трех лет начиналось потемнение, вполне сравнимое с тем, которое привело к формированию изображения на плащанице.