Однако ничто не доказывает, что апостолы использовали эти древние ритуалы и что такая процедура могла привести к формированию четкого изображения. Автор этой теории занимается весьма тщательной и подробной реконструкцией того, что во многом оказывается совершенно необоснованным. Например, он обращает внимание на одну деталь, которая, однако, вступает в противоречие с данными других исследований. Речь идет о полосе материи вдоль плащаницы, которая, на первый взгляд, была отрезана, а потом снова пришита. Теперь мы знаем, что ничего такого нет, даже если на этом месте на самом деле есть шов (405).
Однако в данном случае меня прежде всего интересует тот факт, что в этой теории есть нечто общее с уже упоминавшимся эффектом гербария или с тем процессом, в результате которого могло появиться нечто странное, о чем я говорил в начале.
Если изображение сформировалось не в результате строго вертикальной проекции, тогда точка зрения доктора Роданте, а также отца Ринодо и профессора Линднера становится более правдоподобной.
Начиная с 1999 года проводились сотни новых исследований, направленных на формирование какой-нибудь новой гипотезы. Как известно в Евангелии от Матфея сообщается о двух землетрясениях: одно произошло в момент смерти Христа, другое — тогда, когда женщины пришли к гробнице. Исследователи приступили к изучению сейсмически опасной зоны, находящейся в районе восточного Пьемонта. На льняной ткани поместили определенные предметы, причем два полотна материи были зажаты между двумя гнейсовыми плитами, параллельными почве, и все это было заперто в скалистой впадине, отчасти имеющей ферромагнитные свойства. Надо сказать, что некоторые изображения действительно сформировались в результате ортогональной проекции на два полотна ткани, но только при том условии, если они были пропитаны алоэ. Изображения были более четкими, если мирру не добавляли. Они имели три измерения, как и изображение на плащанице, а сформировались во время подземных толчков или даже за два-три дня до них. Четкость изображений зависела от их расстояния до льняной ткани (406). Если верить св. Матфею, то изображение на плащанице сформировалось в период между двумя толчками. И мне кажется, что это и способствовало формированию двух отпечатков.
Конечно, мы никогда не получим абсолютного, непреложного доказательства подлинности плащаницы. Как говорят некоторые исследователи, даже если мы найдем в ней рукопись самого Понтия Пилата, подтверждающую, что это на самом деле Христова плащаница, мы все равно можем сомневаться в подлинности этой рукописи, а значит, и плащаницы.
Но можно и по-другому подойти к проблеме, поставив вопрос так: «Возможно ли, что эта ткань — не плащаница Христа?». Несколько ученых-статистиков, решили просчитать такую вероятность. Они, конечно же, исходили из всего того, что уже известно о плащанице, и потому их расчеты предполагали несколько этапов. Они, например, подсчитали, какова возможность того, что в эту ткань (при всем том, что мы о ней знаем) не заворачивали мертвого человека. Затем они подсчитали вероятность того, что в данном случае речь не идет о распятом человеке, а потом — вероятность того, что терновый венец был надет на какого-то другого распятого; что кто-то другой с терновым венцом на голове после смерти получил удар копьем и т. д.
Конечно, оценки, в зависимости от принятых критериев, могут сильно меняться: они дают лишь порядок величины, но каждый раз эти ученые приходили к совершенно астрономическим цифрам. В начале этого века профессор и агностик Ив Делаж пришел к такому выводу: вероятность того, что Туринская плащаница не принадлежала Христу, не составляет даже единицы на десять миллиардов. Спустя некоторое время, когда мы знали о плащанице уже гораздо больше, Бруно Барберис, профессор математики из Туринского университета, заявил, что такая вероятность составляет лишь единицу на двести миллиардов, а Джулио Фанти, преподаватель из университета Падуи, утверждает, что она равна единице на десять со ста нулями (407).
Церковные люди довольно часто смущаются, говоря о том, что они верят в подлинность плащаницы. Нередко им кажется, будто они должны извиниться за это: раз уж они «верующие», значит, надо верить и в плащаницу. К счастью, в отличие от них многие исследователи не спешат извиняться: они гораздо квалифицирован-нее, чем, например, я, потому что у них, в отличие от меня, научная подготовка, и мне кажется, что здесь они правы. В плащанице содержится достаточно информации, чтобы она сама могла доказать любому честному исследователю (независимо от того, верующий он или нет), что она скорее всего была погребальными пеленами Христа. Признание ее подлинности — проблема строго научная, и она практически уже решена.