Речь идет о другой реликвии, которую часто называют «платом» или более фамильярно «святым чепцом». По всей вероятности, это своеобразный подбородник, о котором пишут так: «Он имеет форму и размеры широкой головной повязки, охватывающей голову и оставляющей открытым только лицо: от лба до подбородка. На ощупь эта повязка подбита ватой. Она состоит из восьми очень тонких, наложенных друг на друга тканей, которые, будучи сшитыми, представляют собой нечто единое». Это две полосы ткани, которые закрывают уши и щеки, но оставляют открытым затылок. «На левой стороне видна небольшая пуговица, а на правой под подбородком должен располагаться петличный шнур, который исчез в прошлом веке; все это приспособление было предназначено для того, чтобы удерживать закрытым рот умершего. Судя по материи, форме, покрою, окаймляющему сутажу и швам, эта вещь обладает всеми особенностями, которые характерны для погребальных головных уборов той эпохи, к которой ее относят». Уже в результате первого исследования, проведенного в 1640 году, когда этот убор сравнили с изображениями на древних медалях, стало ясно, что он в точности соответствует убору, которым евреи покрывали голову умершего, связывая под подбородком два конца ленты.
Увы, как это часто бывает в таких случаях, исторические документы отсутствуют почти полностью. Первое серьезное свидетельство о существовании этой реликвии и о ее присутствии в Каоре относится к 1239 году. Однако мы не знаем, как она оказалась в столице графства Керси.
Около 1150 года один английский паломник составил список реликвий, которые видел в Константинополе. Он говорит о том, что «в часовне императора», среди реликвий Христовых находился «сударий, который был на его главе» (429).
В 1201 году, когда Николай Месарит защищал реликвии от мятежников, он упомянул о «сударии, бывшем на главе Иисуса». Итак, если реликвия, о которой мы сейчас говорим, и была этим «сударием», то, следовательно, в ту пору она еще находилась в Константинополе.
Скорее всего в 1204 году во время разграбления Константинополя ее вместе со многими другими реликвиями похитили крестоносцы.
Две эстампа, выполненные по фотографиям, показывают, что на внутренней стороне реликвии имеется большое кровавое пятно, а позади, на внешней стороне, — отпечатки малых пятен, а также один отпечаток рядом с правым ухом, внизу шеи. Восемь отпечатков находятся на правой стороне и пять на левой, если считать только явно заметные. Другие видны только под микроскопом. Согласно протоколу, составленному в марта 1839 года и опирающемуся на химический анализ, сделанный одним фармацевтом, речь, вероятно, идет о пятнах крови.
Любопытно, что после этих исследований, которые, конечно, были недостаточными, но все же не такими, чтобы на них можно было совсем не обращать внимания, Сезар Барта и Марк Гусен еще могли говорить о том, что отсутствие крови на этом головном уборе подтверждает их сомнения в его подлинности. С другой стороны, у них, конечно, были основания утверждать, что его наличие никак не могло помешать формированию изображения в пространстве, которое разделяет два образа, вентральный и дорсальный, сходящиеся на макушке черепа, потому что везде это изображение было лишь результатом строго ортогональной проекции.
В свою очередь Робер Бадине, опираясь на свои исследования в области византийского искусства, утверждает, что в некоторых его образцах, где изображается присутствие женщин у пустой гробницы, можно усмотреть образ Каорской реликвии, если иметь в виду то, как был сложен плат у гробницы. Однако с учетом искусства драпировки, которое можно наблюдать на иконах и которое унаследовано от классической греческой древности, такой аргумент не кажется убедительным. Такая форма встречается всюду в нижней части туники или в ее свободно ниспадающих частях (430).
Было бы очень интересно проверить, не сформировалось ли на внутренней стороне этого погребального головного убора негативное изображение, а также не мешало бы сделать химический анализ имеющихся кровяных пятен и сверить их состав с составом той крови, которая имеется на Туринской плащанице и сударии из Овьедо. Научные исследования, проведенные в этой области, могли бы показать, какова подлинная историческая ценность этого головного убора.
Речь идет о ткани, которая в настоящий момент находится в Италии (в небольшой деревне провинции Абруццо) и о которой, как мы увидим, известно довольно давно. Тем не менее она еще не достаточно хорошо изучена (431). В сравнении со всеми другими эта ткань имеет для нас первостепенное значение, потому что здесь мы действительно видим изображение Иисуса, причем изображение позитивное и к тому же в красках! Вероятно, этим платом было покрыто лицо Христа в гробнице (под плащаницей или поверх ее). Эта ткань остается самой таинственной из всех, на которых засвидетельствованы Христовы страдания. Речь, по всей вероятности, идет о покрывале, которое в Риме почиталась под именем «плата Вероники».