Бог и сатана. Борьба продолжается

Что же мы имеем в итоге? Получается, что, по меньшей мере, начиная с VIII века две ткани, одинаково считавшиеся «нерукотворными» и имевшие «подлинное» изображение Христа, находятся в Риме. Надо признать, что при таком смешении традиций об истинном происхождении плата из Маноппелло говорить затруднительно. Кроме того, я должен признать, что, рассказывая эту историю, я во многом ее упростил, не упомянув о множестве, копий, в большей или меньшей степени соответствовавших оригиналам, которые сами оставались весьма неясного происхождения. Поэтому скажем еще раз: только серьезные научные исследования смогут дать какую-то гарантию подлинности этой реликвии и в какой-то мере прояснить тайну ее изображения.

Но попробуем, как говорится, подойти с другого конца: вернемся еще раз в Маноппелло — ведь именно там сегодня находится это покрывало: вернемся и попробуем узнать, как оно туда попало.

Около 1620 года в небольшой долине рядом с Маноппелло, недалеко от дороги, которая вела к морю в Пескаре, обосновались монахи-капуцины. В 1638 году они получили в дар от некоего Донато Антонио де Фабритийса таинственный плат с изображением Христова лика, а в 1640 году монах-капуцин Донато де Бомба в общих чертах воссоздал его историю.

Вот что он рассказал. В 1507 году у местной церкви появился незнакомец со свертком в руках: увидев Джакомо Антонио Леонелли, одного из жителей деревни, сидевшего тут же на скамье, он отдал ему этот сверток. Леонелли вошел в церковь, развернул сверток, а когда хотел поговорить с незнакомцем, оказалось, что тот исчез. Целое столетье реликвия оставалась в семье Леонелли, а потом даже стала частью приданого Марции Леонелли. Однако когда ее мужу, Панкрацио Петруччи, почему-то не удалось получить эту реликвию, он украл ее у своего тестя. Через десять лет, когда во время войны он попал в заключение, жена, чтобы освободить его, продала этот плат Донато де Фабритийсу. Это было в 1618 году, а через двадцать лет Донато подарил его капуцинам.

Мы видим, что в этом рассказе есть две ключевых даты, с которыми мы уже сталкивались, и это, вероятно, не случайно. В 1608 году старый собор Св. Петра, в котором хранился «плат Вероники», был снесен. В 1618 году проводилась опись его имущества, в котором эта реликвия упоминалась в последний раз. В этой связи мы заметили одну интересную деталь: на ее копиях глаза у Христа закрыты, тогда как на оригинальном изображении они открыты. Можно ли говорить о подмене? По крайней мере, тогда можно было бы предположить, что в результате всего этого настоящий «плат Вероники» появился в затерянном городке Маноппелло.

НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Еще раз повторим: остается лишь пожалеть о том, что и эта важная реликвия исследована довольно мало. Может быть, это уберегло ее от повреждений, которые наносят агрессивные и не очень результативные методы исследования, но, наверное, настало время, чтобы и она сообщила нам свою весть. Мы ждем более подробной информации на этот счет, а пока можно процитировать то, что уже известно.

Итак, «в зависимости от освещения и природы света ткань из Маноппелло выглядит по-разному. В ультрафиолетовом освещении видно много пятен, но изображение остается очень тонким. Если дневной свет падает немного со стороны, ткань становится очень плотной, цвета зеленоватой охры, и на ней хорошо видны глаза и волосы, но если дневной свет напрямую пронизывает ее, различить цвет становится практически невозможно. Покрывало становится прозрачным, белым, очень тонким: его ткань чрезмерно легка. Фотоснимки, сделанные в ультрафиолетовом свете, имеют зеленоватый цвет, потому что покрывало флюоресцирует» (438). «В свете от лампы Вуда изображение не видно, оно также полностью исчезает в ультрафиолетовых лучах, и это говорит о том, что перед нами не живопись, т. е. не какая-то композиция, осуществленная художником путем нанесения красок на ткань с помощью какого-нибудь инструмента. Вооружившись лупой, я искал следы краски на каждой нити, но не обнаружил ничего. Это говорит о том, что имеющееся изображение, вероятно, возникло в результате какого-то внутреннего изменения в волокнах, приведшего к тому, что они, отражая свет, вызывают у зрителя ощущение цвета. Кроме того, цвет меняется — от коричневого до серого или розового — в зависимости от того, где находится зритель или источник освещения» (439).

Уточним, что Х. Пфайфер, на которого мы здесь ссылаемся, как никто другой сведущ в этой области: он является профессором иконографии и истории христианского искусства в Григорианском университете.

Он в частности отмечает, что радужная оболочка глаза четко выделяется на фоне белка: и здесь, разумеется, речь идет об изогнутой линии. Если бы она была нарисована, тогда краска, с помощью которой была бы прописана радужная оболочка, пропитывала бы некоторые волокна ткани, но здесь ничего такого нет. При большом увеличении видно, что контур идет вверх, и, значит, здесь нельзя говорить о работе кисти, которая неизбежно следовала бы за закруглением оболочки.