Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Бригам назвал причиной холеры «испорченный воздух, низкие и сырые жилища, скученность и грязь, царящие в домах и городах, плохое питание, пристрастие к спиртному, страх и т. д. и т. п.» [16]. Анализируя эпидемию холеры, которая добралась также до Северной Америки и Европы, он заявлял, что она возникла в результате стесненных и негигиеничных условий, а также влажной среды [17]. Его пример с рабами был аналогичен ситуации с бедняками в Европе и Северной Америке, проживающими в похожих условиях.

Труд Бригама демонстрирует, как рабы служили ключевыми «пациентами» для иллюстрации его теорий о механизмах и причинах распространения болезни.

Так что медики изучали вспышки болезни не только в европейских и североамериканских городах, но и среди порабощенных жителей самых разных частей Британской империи.

В книге представленного выше британского врача Артура Т. Холройда о чуме и карантинных мерах несколько раз упоминаются представители расовых меньшинств в качестве иллюстрации для опровержения теории заражения. В беседе с Томасом Лесли Грегсоном, старшим хирургом военно‑морского госпиталя в Александрии, Холройд спросил, знакомы ли Грегсону примеры того, как люди, имевшие контакт с чумными пациентами, не подхватывали болезнь. Грегсон ответил, что знал многих санитаров, которые не заболели. Он также упомянул, что нескольких больных чумой пациентов навещали друзья. И болезнь их тоже никак не затронула. Затем Холройд спросил Грегсона, было ли ему известно о случаях, когда чумой заражался кто‑то из санитаров, но при этом болезнь не передавалась пациентам. Врач ответил утвердительно. «Болезнь сразила одного из слуг, закрепленных за нашей больницей. Он был чернокожим. Мы были заперты на карантин, всего нас была тысяча. Заболели еще трое наших слуг. У последнего проявились симптомы на седьмой день карантина. Эти четверо парней жили в хижинах по соседству и заразились в одно время». Двое из этих четверых умерли, но ни один из пациентов больницы не заразился [18].

Еще один представитель расовых меньшинств, послуживший доказательством в поддержку идей Холройда, был упомянут в похожем опросе, проведенном Генри Эбботтом, британским врачом и коллегой Томаса Грегсона по Александрии. Эббот привел пример человека, который слег с болезнью без какого‑либо контакта с другими жертвами чумы. В 1835 году, сообщил Эбботт, он был на борту боевого корабля, который простоял на карантине шесть недель без единого случая чумы. Первый человек, которого сразила чума, был «черный» пленник из Наблуса, который поднялся на борт в Яффе [19]. Еще один врач, с которым разговаривал Холройд, доктор Прунер, полагавший, что чума все‑таки может иногда передаваться посредством прямых контактов, объяснил, как, по его мнению, началась эпидемия чумы 1835 года в Каире: «Чума 1835 года в первую очередь была принесена братом Чиглио – мальтийским врачом. Он передал ее другому брату, тот – чернокожей женщине, а она – соседу‑греку. И так далее» [20].

В этот период представители расовых меньшинств регулярно упоминались в медицинских журналах и научных статьях. При этом не было никаких отсылок на расовые различия или на низкосортность таких людей. Их просто использовали в качестве маркеров для отслеживания механизмов распространения болезни. Когда Генри Диксон, американский врач из Южной Каролины, написал пространный трактат о патологии и терапии, он особо выделил случай чернокожего пациента. Тем самым он хотел продемонстрировать, что лихорадка денге, переносчиком которой впоследствии назвали насекомых, была заразна. Он сослался на работу одного выдающегося врача, который заявил, что некий негр был первым пациентом в городе с лихорадкой, подхватив ее от капитана кубинского корабля, вставшего на якорь в Чарлстоне.