Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Рассказывая о том случае, когда чернокожий слуга, работавший в госпитале, слег с чумой, Грегсон заявлял, что инфекция возникла не от заражения, а от условий проживания этого мужчины.

Трое других слуг оказались поражены болезнью в то же самое время, а «эти четверо парней жили в хижинах по соседству» [31]. Автор упомянул о том, что их жилища были похожи на арабские хижины – маленькие, тесные, переполненные и слишком близко расположенные друг к другу [32].

Высказываясь насчет наблюдений Грегсона, Холройд заключил: «Египет никогда не будет полностью свободен от чумы. Отчасти это связано с климатическими условиями, отчасти – с локальными обстоятельствами, зависящими от физического состояния людей. <…> Однако главной причиной являются… арабские деревни, которые всегда будут рассадником болезней, носящих как спорадический, так и повальный характер» [33]. Судя по ответам доктора Прунера на вопросы из анкеты Холройда, по окончании эпидемии в Каире местное правительство очистило главные улицы и запретило производить похороны в пределах города. Однако без внимания осталось должное проветривание и тщательная дезинфекция домов бедняков, а также раздача им еды [34]. Колониализм в Египте позволил Грегсону и другим европейским врачам наблюдать за условиями, которые, по их мнению, провоцировали развитие чумы, и описывать их.

В завершении своей работы Холройд, помимо всего прочего, обвинил Управление здравоохранения Александрии в несостоятельности «по той причине, что оно никогда не занималось сбором данных по чуме. А это могло бы помочь снизить темпы распространения болезни или вовсе ее искоренить. Тем самым улучшив условия существования людей» [35]. Примечательно, что Холройд не стал прибегать к аргументам о расовых различиях, обвиняя в распространении болезни арабское население. Он обвинил в происходящем власти. Холройд также не стал приводить доводы о климатической ситуации. Вместо этого он назвал причиной эпидемии неудачную политику правительства и плохую ситуацию с жильем. Ужасные условия существования в хижинах, в которых приходилось ютиться арабам, помогли привлечь внимание к этим заявлениям. Холройд и другие медики выступали против теории заражения, заявляя, что чума возникла в результате скученности и плохих санитарно‑гигиенических условий.

Находясь вдали от дома, некоторые врачи начали сомневаться в медицинских догмах [36]. Ведь они получили больше возможностей для исследования связи между социальными условиями и здоровьем. Труд Холройда о карантинных мерах опирался на огромное число исследований, проведенных в Индии и других колониях Британской империи [37]. Сконцентрировавшись на выкладках, полученных врачами и чиновниками в колониях во время изучения здоровья целых сообществ, Холройд стал настоящим экспертом в области общественного здравоохранения.

Итак, главной целью Холройда было представить убедительные доводы в пользу отмены карантинных ограничений, которые все большее количество врачей считали неэффективными. Выше, на примере мальтийских прачек и египетских санитаров, мы подробно рассмотрели подтверждение его мысли, что чума – болезнь незаразная. Чтобы привести еще больше доказательств этого утверждения, Холройд обратился к мусульманам, возвращавшимся с хаджа – ежегодного паломничества в Мекку. Паломники, плывущие на кораблях в разные порты Средиземноморья, должны были проводить до нескольких недель на карантине в лазарете Мальты. Холройд привел в своем труде слова капитана Бонавиа, главного инспектора лазарета, который описал случай от февраля 1837 года.

Тогда на Мальте остановился корабль с большим количеством паломников на борту. Этот корабль прибыл из Триполи (Ливия), и на его борту находился двадцать один пассажир‑мусульманин, а также одиннадцать членов экипажа. Поскольку в Триполи как раз бушевала чума, корабль стоял в гавани в полной изоляции. Двое паломников заболели чумой уже после прибытия на Мальту. Один умер на борту корабля. Другого сопроводили в лазарет два здоровых пассажира. Но вскоре после этого он тоже умер. Остальные паломники вынуждены были сойти на берег и провести на карантине сорок один день. Экипаж все это время оставался на корабле. Через десять дней после того, как паломники покинули корабль, от чумы умер один из членов корабля. После этого остальные члены экипажа тоже сошли на берег и провели на карантине две недели. Больше никто из паломников и экипажа не заболел [38].