Итак, в отчет Холройда вошли результаты вышеперечисленных опросников, а также беседы с властями Египта, Мальты и Греции. Собрав доказательства по большому региону и проанализировав известные случаи чумы, Холройд смог сделать выводы о факторах, которые провоцировали распространение этой болезни, и предложить меры профилактики.
Значимость его работы заключается в том, что она помогла пролить свет на игнорировавшийся аспект британского подхода к изучению инфекционных заболеваний. Труд Холройда основывается на типичной для врачей Соединенного Королевства ситуации периода 1830–1860‑х годов. Разбросанные по всей империи, многие из них были определены на работу в армии или колонии. Им приходилось отвечать на медицинские кризисы в незнакомой среде, что невольно делало их исследователями. Ведущиеся в этот период в британской метрополии и других местах споры о законах, регулировавших карантинные меры, послужили дополнительным толчком к документированию случаев болезней, сбору доказательств и написанию медицинских отчетов. Эти усилия способствовали развитию методов, которые впоследствии станут стандартом современной эпидемиологии.
В 1846 году шотландский врач Гэвин Милрой опубликовал небольшую книгу, посвященную чуме и карантинным мерам. Милрой служил начальником медицинской службы в Средиземноморье и Вест-Индии, а в 1850 году стал одним из сооснователей Эпидемиологического общества в Лондоне. Его книга представляет собой выжимку из очень длинного отчета, представленного Королевской академии медицины комитетом французских врачей. Милроем также было написано введение к этому отчету [45].
Как и Холройд, Милрой полагал, что карантинные меры опирались на устаревшую идею о заразности чумы, которую он категорически опровергал. Он верил, что пришло время их пересмотреть: «До абсурда глупые и нелепейшие принципы, которые олицетворяют притеснения и деспотичные ограничения. Нужда и страдания, к которым они практически неизбежно ведут, а также значительный рост смертности, как мы небезосновательно полагаем, вызываемый ими, наверняка являются достаточным основанием для проведения тщательного расследования» [46]. Для подтверждения своих убеждений Милрой, вслед за Холройдом, обратил свое внимание на перемещение мусульманских паломников.
Сделанная Милроем сводка французского отчета включает выдержку из статьи французского врача Луи Обера-Роша, который несколько лет проработал в Александрии. Обер-Рош отмечал, что каждый год группы мусульманских паломников из «Марокко, Дарфура, Египта, Константинополя, Персии, Малой Азии и Сирии отправляются в Джидду, затем в Медину и в Мекку – главную точку притяжения. С собой они берут различные товары, поскольку это паломничество также является ярмаркой». Несмотря на многолюдные собрания паломников, прибывших из самых различных мест, чумы в Аравии не было с незапамятных времен. Даже в 1825 и 1835 годах, когда болезнь бушевала в Нижнем Египте [47]. Как и в работе Холройда, в этой статье нет доводов, опиравшихся на возможные религиозные, расовые или этнические причины, которыми в то время часто руководствовались при объяснении механизмов распространения болезней. Хотя и упоминается «очень любопытная предрасположенность негров к чуме» [48].
Во введении к отчету Милрой объясняет разницу между инфекционными и заразными болезнями. Термин «заразный», пишет он, следует использовать для таких заболеваний, как сифилис, стригущий лишай, или гидрофобия, которые передаются путем прямого контакта с пораженной частью тела заболевшего или материалом из нее. Такие болезни неспособны загрязнять воздух.
К инфекционным болезням он отнес коклюш и скарлатину, которые «распространяются, заражая сам воздух». Милрой также выделил третью категорию, куда включил такие заболевания, как корь и оспа. Их он назвал «заразно‑инфекционными», поскольку такие болезни могут передаваться как путем заражения, так и путем инфицирования [49].