Больная любовь. Исцеление от эмоциональной зависимости

• бессознательному стремлению к исчезновению;

• оцепенению в ожидании опасности, словно перед внезапным ударом;

• физической опоре на что-либо большую часть времени.

Речь у такого типа людей тихая, могут «жевать» слова, голос исходит откуда-то из верхней части груди или вообще рождается только в горле, он тоже не имеет опоры.

Вокалисты знают, что у голоса для хорошего, сочного звучания тоже должна быть опора, прямо как земля под ногами, – это опора на диафрагму. Хорошо поставленный голос зарождается оттуда.

В книге «Пять травм, которые мешают быть самим собой» Лиз Бурбо описала пять характерных телесных образов, отражающих те или иные психотравмы, которые в значительной степени влияют на человека. С другой стороны, эти же травмы являются задачами, которые людям предстоит исцелить в своей жизни, чтобы стать свободными. Среди пяти травм Лиз Бурбо выделяет травмы и соответствующие им маски, которые «носят» люди:

травма Отвергнутого – маска Беглеца;

травма Покинутого – маска Зависимого;

травма Униженного – маска Мазохиста;

травма Предательства – маска Контролирующего;

травма Несправедливости – маска Ригидного.

Каждая из этих травм закладывается в раннем возрасте и связана с нарушением отношений привязанности с родителем того или иного пола. Следовательно, в этот же период формируется эмоциональная зависимость того или иного толка. Часто наблюдается сочетание двух травм или даже трех, но какая-то остается ведущей, а значит, требующей внимания и «насыщения» в первую очередь.

Виды проявления эмоциональной зависимости для каждой из травм и масок свои. Человек с маской Зависимого больше всего боится одиночества, нуждается в постоянном присутствии другого и в подкреплении своей «хорошести».

В противоположность, человек с травмой Униженного (маска Мазохиста) зависим, потому что боится свободы, а не одиночества. Свобода для него равна опасности, он боится, что не справится с ней и доведет себя до внутреннего разрушения. Зависимый же боится одиночества, потому что в глубине души не верит, что способен справиться сам. Это тонкие моменты, но различия принципиальные.

Отдельно можно говорить о контрзависимых, или, как мы уже рассматривали в главе 2, патологически зависимых от независимости, так как у них все это выглядит несколько иначе.

Мы можем наблюдать те же телесные оковы, только в виде брони: у них словно пуленепробиваемый жилет под одеждой, спина прямая и жесткая, а шея малоподвижная, словно взята в гипс. Ничто и никто не должны пробить эту броню и повлиять на установленные внутри порядки, пусть даже там, в душе, человеку некомфортно, но любое соприкосновение душ воспринимается контрзависимым как опасность, атака, которой надо реактивно дать отпор. Такие люди закрыты «на все засовы».

Общий тонус тела нарочито высокий. Они чаще напряжены, чем расслабленны.

Понаблюдав за такими людьми, можно заметить, что даже в компании они стараются держаться несколько отдельно, независимо. Не в стороне, а как бы держат марку «я тут сам по себе, но нахожусь с вами, делая одолжение» или с видом «я вас оцениваю».

Речь таких людей жесткая, отрывистая, напряженная или же нарочито вальяжная, они разговаривают словно нехотя.

Возвращаясь к описанию масок в книге «Пять травм, которые мешают быть самим собой», мы без труда найдем соответствия.

Контролирующий тип, следуя логике контрзависимости, доверяет людям с трудом, манипулирует близкими и избегает всякой ответственности в отношениях, потому что боится, что в итоге все равно произойдет расставание – тогда нечего и идти навстречу. Самое страшное для него – это потерять контроль.

В это же время люди с маской Ригидного опасаются холодности в отношениях. Они стремятся одновременно держаться отстраненно от других и следовать понятиям некоего «совершенства», чтобы соответствовать чужим ожиданиям. В результате Ригидные тоже держатся независимо, как и Контролирующие, но в глубине души блокируют свою индивидуальность в стремлении нравиться, соблазнять, угождать. Для них существует такая формула: «Приблизить к себе, не приближая». При этом им сложно выразить свои теплые чувства, более того, они блокируются.

Человек с маской Беглеца не верит в свое право на существование и больше всего боится, что им окончательно овладеет паника. Он втайне считает себя ничтожным и ненужным, стремится к уединению, чтобы другие лишний раз не подтвердили его убеждение в собственной никчемности. Он находит способы разрушать себя, чтобы не сталкиваться с этими внутренними убеждениями напрямую: самобичевание по разным поводам, уход в зависимость от психоактивных веществ и так далее.